Чтение онлайн

— Нет, дитя. Не золотые. Я смешивала цвета, контрастный ярко-желтый с более темными оттенками. Именно это придает ему трехмерный эффект.

— Поразительно, — разум Аннабет разделился на две части: одна вела разговор, другая бешено цеплялся за план выживания. Ничего к ней в голову так и не пришло. Арахна была побеждена лишь однажды — самой Афиной, и это благодаря божественному и невероятному навыку на ткацких соревнованиях.

— Так… — сказала она, — Вы видели эту сцену собственными глазами?

Арахна зашипела, её рот наполнился пеной, выглядевшей не-очень привлекательно. — Ты пытаешься отсрочить свою смерть. Это не сработает.

— Нет, нет, — настаивала Аннабет. — Просто досадно, что эти красивые гобелены не может увидеть каждый. Они должны принадлежать музею, или…

— Или что? — спросила Арахна.

Сумасшедшая идея возникла в сознании Аннабет, такая же невероятная, как и то, что её мама выпрыгнула из головы Зевса. Но сработает ли это?

— Ничего, — она мечтательно вздохнула. — Это глупая мысль. Даже слишком.

Арахна понеслась вниз по статуе и уселась на щит богини. Даже с такого расстояния Аннабет могла чуять вонь, исходившую от нее, будто целую пекарню, полную хлебобулочных изделий, оставили портиться с месяц назад.

— Какая? — настаивала паучиха. — Какая глупая мысль?

Аннабет пришлось заставить себя не упасть. Сломана нога или нет, каждый нерв в ее теле содрогнулся от страха, сказав ей избавиться от огромного паука, который парит над ней.

— О…это просто, так как я была поставлена во главе реконструкции Горы Олимп, — сказала она. — Ну, вы знаете, после Войны. Я выполняю большую часть работы, но нам нужно больше качественного публичного искусства. В тронном зале богов, например… Я думаю, что ваши работы прекрасно смотрелись бы там. Олимпийцы, наконец, смогли бы увидеть, насколько вы талантливы. Как я уже сказала, это глупая мысль.

Пушистое брюшко Арахны задрожало. Ее четыре глаза мерцали, словно у нее за каждым было по мысли, и она пыталась сплести из них связную паутину.

— Ты заново разрабатываешь дизайн горы Олимпа, — сказала она. — Мои работы… в тронном зале.

— Ну, и в других местах тоже, — сказала Аннабет. — Главный павильон мог бы воспользоваться парочкой. Вот тот, с греческим пейзажем — он понравится Девяти Музам. И я уверена, что другие боги тоже будут сражаться за твои работы. Они будут соревноваться, чтобы видеть ваши гобелены в своих дворцах. Я думаю, кроме Афины, ни один из богов никогда не видел, что вы можете сделать?

Арахна щелкнула челюстями.

— Вряд ли. В прежние времена, Афина разорвала все мои лучшие работы. Видишь ли, мои гобелены изображали богов в довольно нелестной манере. Твоя мать не оценила этого.

— Довольно лицемерно, — сказала Аннабет, — поскольку боги смеются друг над другом все время. Я думаю, было бы отличной шуткой натравить богов друг на друга. Аресу, например, понравился бы гобелен, выставивший бы на посмешище мою мать. Он всегда возмущался Афиной.

Арахна наклонила голову под неестественным углом.

— Ты будешь работать против собственной матери?

— Я просто говорю тебе о том, что понравилось бы Аресу, — сказала Аннабет. — А Зевс хотел бы какую-нибудь пародию на Посейдона. Ах, я уверена, если бы Олимпийцы увидели твои работы, они бы поняли, какая ты замечательная, и мне пришлось бы выступать посредником в торговой войне. А насчет работы против моей матери, а почему я не должна? Она отправила меня сюда умирать, разве нет? Последний раз, когда я видела ее в Нью-Йорке, она просто отреклась от меня.

Аннабет рассказала ей эту историю. Она поделилась своей горечью и печалью, и это действительно звучало искренне. Паучиха не набрасывалась.

— В этом вся Афина, — прошипела Арахна. — Она отвергла даже собственную дочь. Богиня никогда не позволит моим гобеленам быть во дворцах богов. Она всегда завидовала мне.

— Но представь, что ты сможешь наконец-то отомстить ей.

— Убив тебя!

— Я полагаю, — Аннабет почесала голову. — Или… позволив мне стать твоим агентом. Я могла бы доставить твои работы на гору Олимп. Я могла бы организовать выставку для других богов. К тому времени, как моя мама выяснит это, будет уже поздно. Олимпийцы, наконец, увидят, что твои работы лучше.

— И ты признаешь это! — крикнула Арахна. — Дочь Афины признает, что я лучше! Ах, как приятно это слышать.

— Но тебе от этого не много пользы, — подсказала Аннабет. — Если я умру здесь, внизу, ты продолжишь жить в темноте. Гея уничтожит богов, и они никогда не осознают, что ты была лучшей ткачихой.

Паучиха зашипела. Аннабет боялась, что ее мать внезапно появится и проклянет ее каким-нибудь ужасным бедствием. Первый урок, который усваивал каждый ребенок Афины: мама была лучшая во всем, и ты никогда не должен даже думать иначе. Но ничего плохого не случилось. Может быть, Афина поняла, что Аннабет говорит это только, чтобы спасти свою жизнь. Или может быть Афина была в таком плохом состоянии, разрываясь между ее греческой и римской формой, что она даже не обратила на это внимание.

— Не бывать этому, — проворчала Арахна. — Я не могу позволить.

— Ну… — Аннабет сдвинулась, стараясь не перемещать вес на пульсирующую лодыжку. Новая трещина появилась в полу, и девушка, хромая, проползла назад.

— Аккуратнее! — огрызнулась Арахна. — Основания этого храма разъедались веками!

Сердце Аннабет замерло.

— Разъедались?

— Ты понятия не имеешь, сколько ненависти кипит под нами, — сказала паучиха. — Злобные мысли множества монстров, пытающих достичь Афины Парфенос и уничтожить ее. Моя паутина — единственное, что держит эту комнату целой, девочка! Одно легкое движение и ты в Тартаре и поверь мне в отличии от Врат Смерти, это поездка в один конец, и с очень тяжелым падением! Я не убью тебя, пока ты мне не расскажешь свой план о моих работах.

Во рту Аннабет появился привкус ржавчины. И ты в Тартаре? Она старалась оставаться сосредоточенной, но это было нелегко, когда она слышала, как пол скрипел и трещал, роняя щебень в пустоту внизу.

— Точно, план, — сказала Аннабет. — Эм… Как я сказала, я бы хотела взять твои гобелены на Олимп и развесить их везде. Ты могла бы утирать Афине нос своим мастерством целую вечность. Но единственный способ, с помощью которого я могу сделать это… Нет. Это слишком сложно. Тебе лучше все же убить меня.

— Нет! — вскрикнула Арахна. — Это неприемлемо. Мой план больше не приносит мне удовлетворения. Я должна сделать все, чтобы мои работы очутились на Олимпе! Что я должна делать?

Аннабет покачала головой.

— Извини, я не должна была ничего такого говорить. Просто брось меня в Тартар или сделай еще что-нибудь.

— Я отказываюсь!

— Не будь нелепой. Убей меня!

— Я не повинуюсь тебе! Скажи мне, что я должна делать! Или… или…

— Или ты убьешь меня?

— Да! Нет! — паучиха надавила передними ногами на голову. — Я должна показать мои работы на горе Олимп!