Чтение онлайн

— Но что, если ей известно об испытаниях?! — воскликнул другой.

— А, испытания! — подхватила Аннабет. — Я о них знаю!

Последовала новая волна пораженных охов и ахов.

— Что за нелепость! — заорал pater. — Девчонка лжет! Дочь Афины, решай, как ты умрешь, а если не выберешь, выбор за тебя сделает бог!

— Огонь или кинжал, — предположила Аннабет.

Теперь и pater изумленно воззрился на нее. Он явно не помнил, что на полу лежат те, на кого уже пала кара.

— Как… Откуда ты?.. — пробулькал он. — Кто ты такая?

— Дитя Афины, — повторила Аннабет. — Но не обычное дитя. В нашей сестринской общине я… mater. Даже magma mater. Мне явно все тайное, Митрас ничего не скроет от моего взора.

— Это magma mater! — в отчаянии взвыл какой-то призрак. — Великая мать!

— Убить ее! — один из призраков набросился на девушку, но прошел сквозь нее.

— Вы мертвы, — напомнила ему Аннабет. — Присядьте.

Призрак смущенно глянул на нее и снова занял свое место.

— Нам не придется самим убивать тебя, — прорычал pater. — Митрас сделает это за нас!

Статуя на алтаре начала светиться.

Аннабет прижала ладони к кирпичной кладке за своей спиной. Наверняка это и есть выход. Раствор крошился под ее пальцами, но ей все равно не хватит сил, чтобы проломить эту стену.

Девушка в отчаянии оглядела комнату — трещины на потолке, роспись на стенах, резьба на алтаре — и начала говорить, импровизируя на ходу:

— Это бесполезно, я все знаю. Вы испытываете новичков огнем, потому что символ Митраса — факел. А другой символ — кинжал, поэтому можно испытывать еще и клинком. Вы хотите убить меня, в точности как… м-м-м… как Митрас убил священного быка.

Это было всего лишь предположение, но, поскольку изображение Митраса, убивающего быка, украшало алтарь, Аннабет решила, что это важное событие. Призраки взвыли и заткнули уши, а некоторые шлепали себя по лицу, будто пытаясь очнуться от кошмара.

— Великой матери все известно! — запричитал один. — Это невозможно!

«Возможно, если осмотреть эту комнату», — подумала Аннабет, чувствуя себя гораздо увереннее.

Она гневно посмотрела на говорившего духа и заметила на его тоге изображение ворона — такое же, как знак у нее под ногами.

— Ты всего лишь ворон, — презрительно заявила она. — Это самый нижний ранг. Молчи и не мешай мне говорить с твоим pater.

Призрак съежился.

— Смилуйтесь! Смилуйтесь!

В другом конце комнаты pater задрожал, хотя Аннабет не поняла, то ли от гнева, то ли от страха. Его папская тиара клонилась на сторону, как стрелка на приборном щитке автомобиля, указывающая, что бензин на исходе.

— Воистину, тебе многое известно, великая мать. Твоя мудрость велика, но из-за этого тебе тем более следует умереть. Ткачиха предупреждала нас, что ты придешь.

— Ткачиха… — У Аннабет упало сердце: она поняла, о ком говорит pater. О том существе во тьме, которое приснилось Перси, о хранителе усыпальницы. Впервые в жизни девушка пожалела, что знает ответ на вопрос, но постаралась успокоиться. — Ткачиха меня боится. Она не хочет, чтобы я следовала за Меткой Афины. Но вы меня пропустите.

— Ты должна выбрать испытание! — настаивал pater. — Огонь или кинжал! Выживи — тогда и посмотрим!

Аннабет посмотрела вниз, на кости своих братьев и сестер. «Неудачи твоих предшественников тебе помогут».

Все они выбрали одно из двух: огонь или кинжал, возможно, полагая, что сумеют пройти испытание, однако все они мертвы. Аннабет нужно выбрать что-то третье.

Она посмотрела на алтарную статую, которая теперь сияла еще ярче. Чувствовалось, как от нее по комнате распространяются волны жара. Взгляд невольно фокусировался на кинжале или на факеле, но дочь Афины заставила себя повнимательнее присмотреться к основанию статуи. Почему изваяние стоит на камне? И тут ее осенило: что, если статуя Митраса не стоит на камне, а появляется из него?

— Ни то, ни другое, — твердо заявила Аннабет. — Есть третье испытание, которое я пройду.

— Третье испытание? — переспросил pater.

— Митрас родился из камня, — сказала Аннабет, надеясь, что угадала. — Он вынырнул из камня уже взрослым, держа в руках кинжал и факел.

Пронзительные вопли и вой подсказали ей, что ее догадка верна.

— Великой матери ведомо все! — закричал один из призраков. — Эту тайну мы хранили пуще всего!

«Тогда, может, не стоило ставить на свой алтарь статую?» — подумала Аннабет. Но она испытывала благодарность к глупым призракам мужчин: если бы они в свое время допустили к своему культу женщин-воинов, то набрались бы от них здравого смысла.

Аннабет театральным жестом указала на стену, через которую пробралась сюда.

— Я родилась из камня, как и Митрас! А значит, я уже прошла ваше испытание!

— Вот еще! — выплюнул pater. — Ты пролезла через дыру в стене, а это не одно и то же!

Ладно. Значит, pater — не полный идиот. Однако Аннабет не теряла уверенности. Она быстро глянула на потолок, и тут все детали сложились воедино — ей в голову пришла другая идея.

— Я повелеваю самими камнями, — она воздела руки. — И докажу, что обладаю большей мощью, чем сила Митраса. Одним ударом я сломаю эту комнату.

Призраки завыли, задрожали и посмотрели на потолок, но Аннабет уже знала, что они не видят того, что видит она. Эти духи — воины, а не инженеры, зато дети Афины умеют не только сражаться, у них много навыков. Аннабет долгие годы изучала архитектуру. Она понимала, что стены этого помещения вот-вот обрушатся, так как заметила, что все трещины на потолке расходятся от одной точки: от замкового камня в арке у нее над головой. Камень почти раскрошился, а когда он окончательно развалится, то, если она сумеет правильно рассчитать время…

— Невозможно! — закричал pater. — Ткачиха заплатила нам великую дань, чтобы мы уничтожали всех детей Афины, которые посмеют войти в склеп, и мы никогда ее не подводили. Мы не можем позволить тебе пройти.

— Тогда бойтесь моей мощи! — пригрозила Аннабет. — Вам придется признать, что я могу разрушить вашу священную комнату!

Pater нахмурился и неуверенно поправил тиару. Аннабет знала, что ставит его в немыслимое положение: если он пойдет на попятную, то покажет себя трусом.