Чтение онлайн

Чуть замедляю шаг. Двое свенгов смолили у входа в забегаловку, голоса громкие от выпитого.

— Чё с ним? — пошатываясь, рычит второй.

— Канал говорят, новый завёл, видосы старые перезахерачил, — отвечает первый. — Прежний вроде отказались восстанавливать.

Я останавливаюсь, прислушиваясь к их беседе.

— А тот? Ну, про кролей? — пьяно ржёт второй.

— Не-а. Молчит как рыба, — тоже смеётся первый. — Видать, объяснили расклад. На пальцах. Сразу как отчекрыжили.

Ну что ж. Недолго держался «независимый репортёр».

Впрочем, редко когда получается завалить крупную дичь с первого выстрела. Надо дождаться реакции газетчиков.

А вот и магазин женской одежды. В переулке за рыбным рынком. Маленький и тесный. Внутри — стойки с дешёвым тряпьём и скучающая тётка за прилавком. Которая немедленно скривилась.

— Выход там, зелёный, — потянулась она рукой куда-то вниз. — Убогим не подаём.

Я махнул банкнотой в двадцать рублей. Универсальный пропуск. В портовом районе срабатывает всегда и везде.

Тётка прищурилась. Но презрение никуда не делось.

— Украл небось, — проворчала она. — У кого кошелёк срезал, ушастый?

Я улыбнулся. Зверь внутри оскалился вместе со мной.

— Может и с трупа снял, — глухо прорычал я, подходя ближе. — Тебе какое дело?

Женщина чуть побледнела. Выпрямилась, убрав локти с прилавка.

— Чё те надо, мелкий? — буркнула она уже другим тоном.

— Одежда, — скользнул я взглядом по товару. — Комплект домашнего, плюс нижнее бельё и что-то для выхода на улицу.

Разобраться вышло быстро. Какие-то десять минут и я уже шагал назад с пакетом. Дешевое тряпье из соседнего Китая. Зато всё в сумме стоило чуть больше семи рублей.

Обратный путь занял меньше — я не притормаживал, чтобы подслушать разговоры.

Взбежав по лестнице, замер в коридоре. Пару мгновений постояв, метнулся к двери, из-за которой доносились странные, скребущие звуки. Щёлкнув замком, распахнул.

Дарья была внизу. Билась в конвульсиях, распластавшись на дощатом полу. Скрученная судорогой и мокрая от пота. Изо рта, пузырясь текла розовая пена.

Я упал на колени рядом с ней. Вцепился руками, пытаясь зафиксировать.

Дарью выгибало дугой. Неестественно — как искусственную фигурку. Изо рта лилась розовая пена. Воняло.

Схватил за плечи. Мышцы под пальцами каменные.

— Дарья! — трясу её. — Приди в себя!

Бесполезно. Глаза вовсе закатились. Видны только белки с лопнувшими капиллярами. Зверь внутри взвыл, требуя действия. Любого.

Сгрёб её в охапку. Она была тяжёлой. Да ещё и напряжение, которое вдавливало тело в пол. Рывок. Зверь плеснул силой в мышцы — я уложил её на кровать. Совсем не нежно, зато быстро. Она тут же ударилась головой о спинку. Снова выгнулась, вцепившись пальцами в простынь и стаскивая её в комок.

Бросок к двери.

— МЭЙ! — рёв получился утробным. — СЮДА!

Снизу грохот. Топот. Бабуля Мэй влетела в комнату секунд через тридцать. За ней маячил бледный Андрей. Старуха глянула на кровать. На пену. Приблизилась. Зацепилась взглядом за серую слизь, которая была на внутренней стороне бёдер девушки

— Андлей! Синий флакон! — повернула она голову к внуку. — С нижней полки комода! Бегом!

Пацана как ветром сдуло. Только ноги на лестнице забухали.

Мэй подскочила к кровати, схватила Дарью за запястья. Попыталась удержать.

— Заражение, — бросила она сухо. — Лихорадка и… Золотой дракон знает, что ещё!

Я зафиксировал голову. В комнату вбежал Андрей. Сунул бабке флакон. Мэй выдернула пробку зубами, сплюнула на пол.

— Лазжимай! — рявкнула старая китаянка.

Надавил на челюсть так, что хрустнули связки. Мэй плеснула в глотку густую чёрную жижу. Дарья поперхнулась, выплюнула часть вместе с пеной — мне на руки. Но азиатка тут же сжала её челюсть и остальное ушло внутрь.

Секунда. Две. Десять.

Судорога отпустила внезапно. Будто нить перерезали. Тело обмякло. Только грудная клетка ходила ходуном. И пота было настоящее море. А ещё все губы — в розовом.

— Силоп, — выдохнула Мэй, вытирая руки о подол. — Вылубит мозг, чтобы тело не сожгло само себя. Но это не лечение. Заглушка.

Она повернулась к внуку:

— Лянь зови. Пусть валит отвал. И скажи Олеже — пусть звонит Чэню, — она сделала секундную паузу, переводя дух. — Пусть тащит свой зад.

Чэнь приехал через двадцать минут. Воняя убойным перегаром и нездорово поблёскивая глазами. Пиджак в жирных пятнах, сумка потёртая, лицо одутловатое. Оглядев нас, прошёл к кровати. Остановился.

Резким движением сдёрнул одеяло — не приоткрыл, а сорвал полностью. Мутный взгляд скользнул по телу девушки. Задержался на груди, сполз к животу, к паху.

— М-да, — чавкнул он губами. — Тощая. Но материал был бы неплохой. Жаль сгнила.

Мир перекрыло алым. В ушах запульсировало. «УБИТЬ!» — ревел внутренний зверь. Порвать прямо здесь. Долго ломать и резать.

Пока я пытался сдержаться, чтобы не убить доктора, а сказать что-то членораздельное, тот схватил Дарью за ноги. Раздвинул их. Поморщился при виде серой слизи, что текла из старых ран. Потом хлопнул её по промежности и просто кинул назад на кровать.

— Гнилью воняет, — проговорил он. — И тухлятиной.

Он выпрямился, наконец убрав руку. Стянул перчатки, швырнув их прямо на кровать, рядом с лицом Дарьи. Повернулся к бабуле Мэй.

— Это не ко мне, — пожал плечами китайский ублюдок, которого я едва видел через призму красного цвета.

— Ты врач, — негодующе заявила азиатка. — Лечи!

— Я лечу тела. Шью мясо, вправляю кости, чищу триппер у портовых шлюх. А это, — он кивнул на девушку, снова мазнув взглядом по её голому телу, — дерьмо магическое. Алхимия. Или проклятие. Структура тканей меняется. Не болезнь — трансформация. Испорченный товар.

— И что делать? — поджала губы бабуля Мэй, сверля его взглядом.

— Искать мага-целителя. Или алхимика, — он шумно выдохнул, наполнив комнату вонью. — Да любого, кто умеет немного с настойками или артефактами работать.

Ну всё. Можно рвать. Он всё равно бесполезен.

— Есть тут один, — добавил он, скребя ногтями заросший щетиной подбородок. — Единственное такое место на портовый район.

Стоп. Пока рано. Надо держаться. Слишком сложно. Сейчас его хочет убить не только внутренний зверь. Все части моего мозга мыслят одинаково — Чэнь заслуживает смерти.