Меткие стрелки
Шрифт:
«Ага, голубчик! Вот где ты!» - подумал Волков и, сдерживая радостную улыбку, вытащил из бруствера лопату. Спустившись к подозрительному месту, он раздвинул рукояткой жгучие стебли и сказал:
– Вылезай!
Никто не откликнулся. Он обошел холм кругом, расчищая себе дорогу лопатой. Леонова нигде не было.
Артиллерист чувствовал себя уже не так уверенно. В раздумье поднялся он на холм, стал на высокий бруствер и еще раз огляделся.
– Может быть, в лесу?
– нерешительно спросил он сержанта. И вдруг земля под ним заколыхалась. Волков отскочил в сторону. Из самого бруствера, отряхивая с себя комья серой глины, поднялся Леонов.
– Ты что, думаешь, перышко?
– сердито проворчал он.
– Тоже мне артиллерийский глаз! На самую грудь взгромоздился. Давай-ка сюда пластмассовую.
Виновато улыбаясь, Волков вытащил из-за голенища ложку и протянул снайперу. Тот разглядел ее на свет, попробовал, сгибается ли.
– Хорошая ложка, - сказал он тоном знатока.
– Только моя не хуже. Получай обратно и помни, как надо маскироваться. Прячься там, где никто тебя не будет искать. Под самым носом у фашиста иной раз безопаснее, чем в кусте, за которым он обязательно будет следить. И не гоняйся ты, братец, за конскими шкурами. Это на дураков. Тяжелый гардероб не для солдата. Пошевели только мозгами, и всегда на месте окажется самая лучшая маскировка.
Этим и закончился спор снайпера с артиллеристом. Леонов дал посрамленному сопернику правильный совет. У толкового солдата маскировка под рукой. Еловые лапки, листья, камыш, мох всюду найдутся. Песок лежит - снайпер в песок зароется, снег - в снежный сугроб превратится.
Так нельзя маскироваться.
На дереве нужно укрываться за стволом.
Не сплошает он и в городе. Тут его выручат груда кирпичей, листы кровельного железа, обвалившаяся штукатурка или подбитый танк.
В заводском районе в Сталинграде на очень важном участке стояло несколько железных бензохранилищ. В одном из них, изрешеченном осколками бомб и снарядов, засел наш снайпер. Здесь происходил жестокий бой. Даже привыкшие ко всему сталинградцы говорили, что «у бензохранилищ куришь махорку из одного кисета со смертью». Несколько раз рубеж переходил из рук в руки, а снайпер оставался на месте, так и не замеченный врагом.
Недалеко от Ленинграда наши войска при обходе взорвали железнодорожный мост через Неву. Две фермы, примыкавшие к нашему берегу, остались целы, а третья, искореженная взрывом, повисла в воздухе. Снайпер Пчелинцев прополз сюда по железнодорожному полотну и спрятался под перекрестием балок, почти на самой середине реки.
Было очень холодно. Железные фермы покрылись инеем, и Пчелинцев чувствовал, как мороз забирается под полушубок. Хотелось размять окоченевшее тело, но двигаться было нельзя, и он только усиленно шевелил пальцами. Невесело было лежать на морозном ветру в оледеневших балках, но зато позиции противника были отсюда видны как на ладони.
Кромку берега фашисты густо заплели витками тонкой проволоки, дальше тянулся забор на низких кольях, а еще дальше - блиндажи и траншеи, уходившие в лес.
Когда появлялся враг, Пчелинцев не чувствовал, как холодный металл затвора обжигает пальцы. Он прикладывался осторожно, чтобы от дыхания не запотел окуляр прицела.
Несмотря на леденящий душу холод, Пчелинцев в течение недели вел снайперский огонь с разрушенного моста. Он убил семнадцать гитлеровцев, засек и нанес на карту вражеские блиндажи и пулеметные точки, уничтоженные потом огнем нашей артиллерии. Гитлеровцы начали обстреливать мост из минометов, когда снайпер уже сменил позицию.
Кроме самодельных шапок-невидимок, у снайпера есть и готовые, «казенного образца»: защитная гимнастерка и серая шинель, белый халат зимой и зеленая плащ-палатка летом. Есть в его незатейливом гардеробе еще один костюм, о котором надо рассказать подробнее.
Тот, кто был в Москве в начале Великой Отечественной войны, никогда не забудет разноцветные полосы, квадраты и пятна неправильной формы, которые появились на стенах и крышах домов и даже на асфальте площадей. Кроме того, многим приходилось видеть в таком же пестром наряде танки, орудия и машины. Эта причудливая пятнистая раскраска называется камуфляжем.
Для чего же она нужна?
Проделайте простой опыт. Покройте обыкновенную белую тарелку, из которой вы едите суп, пятнами черной туши так, чтобы они подходили к краям. Поставьте теперь «камуфлированную» тарелку на черный стол и отойдите на несколько шагов. Пятна туши сольются со столом, и вы увидите только белые кусочки неправильной формы. Окрашенные части как бы выпадут из тарелки, и она станет неузнаваемой. Если вы поставите замаскированную тарелку на белую скатерть, будут видны только черные пятна, а белые исчезнут.
Снайпер в зеленом халате на травянистой лужайке невидим. Но стоит ему переползти на пашню или подойти к бревенчатой избе - и он сразу себя выдаст. Зеленый силуэт на черноземе или на фоне коричневой стены будет виден издалека. Вот тут-то снайпера и спасает камуфлированный халат. С ним нигде не пропадешь. Это та же тарелка, расписанная тушью.
Зеленые пятна сольются с травой и листьями, коричневые - с глиной и стволами сосен, серые - с песком, со скалами, с бетонными стенами, черные - с черноземом и обуглившимися балками, белые - со снегом. Напрасно враг будет портить себе зрение.
В окопе нужно укрываться так, чтобы задняя стенка за спиной бойца поднималась выше передней,
иначе голова будет резко вырисовываться на фоне неба.
Этого снайпера противник не заметит,
а этого обнаружит быстро.
Он увидит только не слившиеся по цвету с фоном пятна неправильной формы и ни за что не догадается, что это и есть снайпер, которого он так старательно разыскивал.
Если снайпер в камуфлированном халате и ящерица, меняющая свою окраску, побьются об заклад, кто из них лучше сумеет стать невидимым в самой разнообразной обстановке, - ставьте, читатель, на снайпера. Тропическая ящерица наверняка проиграет пари.
Актеру постоянно приходится изменять костюм, фигуру, лицо. Недаром в старину актера называли лицедеем. Сегодня он венецианский мавр Отелло, завтра - король Лир, а через день может быть гоголевским городничим, Фамусовым или Любимом Торцовым.