Чтение онлайн

— Я сейчас уйду, — говорит Шейн, а затем бесцеремонно просто… уходит.

Мы с Райдером и Беком остаёмся, каким-то образом застряв в этом разговоре, несмотря на прецедент, который только что создал Шейн. Мы могли бы поторопиться и надеть защиту, но никто этого не делает.

— Э-э, я могу написать ему позже, если хотите, — говорит Райдер нашему новому помощнику тренера.

— Сделай это сейчас. Я подожду.

— Эм. Да. Ладно, бро. Конечно. — Райдер бросает на нас взгляд, затем тянется к своему телефону.

•••

После тренировки я принимаю душ, переодеваюсь в повседневную одежду и еду обратно в Хастингс. Я выбрал «Деллас» в качестве места для интервью, потому что не хочу, чтобы какой-то случайный журналист из Вашингтона был у меня дома.

Колокольчик над дверью звенит, когда я вхожу. Я останавливаюсь, осматривая ярко освещённую закусочную, пока мой взгляд не падает на наиболее вероятного кандидата на роль приезжего. Женщина в дальней кабинке выглядит по-городскому. Блестящие, идеально уложенные волосы, безупречный макияж и белая шёлковая блузка, которая, кажется, сшита на её хрупкую фигуру.

Она замечает меня у двери и поднимает руку в бодром приветствии.

Я расстёгиваю куртку, пока иду к кабинке, кивая в знак приветствия.

— Мисс Диас?

— Зови меня Тесса, — говорит она. — Приятно наконец познакомиться с тобой, Уилл.

Я не думаю, что это было сказано как укор, но это определённое напоминание о том, что я откладывал это уже несколько недель.

Последнее, чего я хочу, — это садиться на интервью, но такова моя участь в жизни. Меня дёргают, как марионетку на сцене, а мой отец смотрит на меня сверху, дёргая за ниточки.

Тесса Диас кажется довольно приятной женщиной. Она ближе к моему возрасту, чем я ожидал — ей не больше двадцати пяти. Но она всё равно политический оперативник. Постоянный представитель медиа в Вашингтоне.

Другими словами, ей нельзя доверять.

Я устраиваюсь на сиденье напротив неё, провожу рукой по волосам, чтобы пригладить их после того, как ноябрьский ветер с ними расправился. Я заказываю кофе, когда подходит официантка, затем веду светскую беседу с Тессой, пока мою чашку не наполняют.

Тесса кладёт свой телефон на стол экраном вверх, открыв приложение для записи.

— Ты не возражаешь, если я запишу это?

— Не стесняйтесь.

— Отлично. Спасибо. — Она нажимает кнопку записи. — Итак. Уилл. Расскажи мне о своей матери.

Я одариваю её печальной улыбкой.

— Я думал, это должно быть о хоккее. Потому что этот вопрос опасной близок к сеансу терапии с незнакомцем.

Она сверкает безупречной белой улыбкой.

— Только если у тебя есть глубоко укоренившиеся проблемы, связанные с твоей матерью.

— Нет, — говорю я, усмехаясь. — Нет. Честно говоря, я очень мало о ней помню.

— Ты был маленьким, когда она умерла. Пять?

— Четыре.

— Должно быть, это было тяжело.

— Опять же, я мало что помню. После её смерти папа нанял несколько нянь. Я действительно помню только одну — Джоди. Она была хорошая. — Я пожимаю плечами. — А примерно через год он встретил Келси. Ещё через год женился на ней.

— Да. Твоя мачеха, Келси Лоуэн. У неё впечатляющее резюме. Пользуется уважением в юридических кругах. Как ты к ней относишься?

— Серьёзно, разве мы не должны говорить о хоккее?

— Мы говорим обо всём. Я предпочитаю составить полную картину о человеке, которого описываю.

— Напомни мне ещё раз, почему меня описывают?

— Ну, технически, описывают твоего отца.

Так какого чёрта ты разговариваешь со мной?

Я натягиваю вежливую улыбку.

— Что ж, не знаю, что тебе сказать. Если цель — раскопать какую-то семейную драму, вытащить на свет скелеты…

Тесса смеётся.

— Я не такой журналист, Уилл. Ты не смотрел мои предыдущие работы?

На самом деле смотрел, и её имя было привязано ко многим рекламным статьям, но это не значит, что я могу ей доверять. Кто знает, может, сегодня тот самый день, когда она решит написать разоблачительную статью?

— Ты не возражаешь, если я выключу это? — Она указывает на диктофон.

Подозрение мелькает во мне.

— Конечно.

Тесса нажимает кнопку «Стоп».

— Ты действительно думаешь, что я поступила на журналистику в Йель только для того, чтобы закончить и писать блестящие статьи о студенческой жизни сына конгрессмена? — Её тон скорее забавный, чем враждебный.

— Я имею в виду, это примерно то, чем вы занимаетесь…

— Да, это называется «платить членские взносы». В журнале для этого есть целый отдел — для такого рода транзакционной ерунды.

— Транзакционной в каком смысле?

— В том смысле, что я пишу красивую историю о том, какой замечательный сын у конгрессмена Ларсена. Какого прекрасного молодого человека он воспитал. А затем, позже, он подбрасывает нам информацию. Сливает, что определённое голосование пройдёт не так, как ожидалось. Раскрывает, что такой-то член Палаты представителей будет арестован за уклонение от уплаты налогов. В этом роде. — Она пожимает плечами. — В конце концов, когда я напишу достаточно таких статей, я смогу заняться более серьёзными вещами. Так что я вас уверяю, это не сложная ловушка. Эти вопросы — просто формальности, которые помогут мне сладко рассказать о том, как ты преодолел трудности после смерти матери и что вместо того, чтобы жить по архетипу Золушки со злой мачехой, вы с Келси Лоуэн на самом деле прекрасно ладите.

— Это даже не было бы ложью, — говорю я со смехом. — Она отличная. Мы встречаемся на ланч на следующей неделе.

— Звучит прекрасно. Итак, продолжим? — Она тянется к диктофону.

Я киваю, чувствуя, как часть давления спадает с моей груди. Я всегда должен быть так осторожен в таких ситуациях, но сейчас я почувствовал искренность от Тессы. И зная, что я не иду в ловушку, я говорю более открыто, чем обычно.

Мы говорим больше о моей мачехе. Моих занятиях. Почему я хотел учиться в Брайаре и как я решил играть в хоккей в шесть лет, потому что все остальные виды спорта меня скучали.

— Значит, тебе нравится волнение, — подсказывает Тесса.

Она не знает и половины.

Но моя сексуальная жизнь, увы, не тема для этой статьи.

— Наверное, да, — отвечаю я, пожимая плечами.

— А как насчёт насилия? Это тоже тебя привлекает?

— Я бы не назвал это насилием, в конце концов. Правила контактной игры в колледже строгие. Драки не допускаются.

— Тогда агрессия. Физическая составляющая спорта. Тебе это нравится.

— Я имею в виду… — Я усмехаюсь ей. — Ничто так не заставляет сердце биться чаще и адреналин бежать по венам, как хоккей. Это потрясающе.