Чтение онлайн

Не меньше, чем немыслимое!

Да, Величайший Итсура совершал и такое, с каждым днем его подвиги множились, он как будто соревновался сам с собой, какие пределы возможного он еще сможет преодолеть. Но так бы мог и сам Ханзо! Но все дело было в том, что какие бы дела Ханзо не совершил, даже если они были труднее и полезнее, чем дела Итсуры — ореол Величайшего, сияющий в веках, превращал его малейшее движение в восхитительный гром, разносящий и множащий его славу по всему Внутреннему Космосу. А Ханзо так и оставался одним из кого-то там, и что бы он не делал, это просто беззвучно тонуло в глухой бесславной рутине.

Но теперь Величайшего Итсуры больше не было — и наконец-то настало его время! Время Просветленного Ханзо! Теперь все увидят, что такое настоящий герой!

Ханзо снова ухмыльнулся про себя, уже предвкушая свои будущие подвиги и всеобъемлющую славу.

Впрочем, не смотря на свою вековую ревность к образу Итсуры, Ханзо вовсе не был склонен недооценивать его реальные достижения. Он очень внимательно следил за его делами. И среди прочего, Битва Судного Дня давно не давала ему покоя — в отличие от большинства людей, он не просто восхищался ее масштабностью и смелостью замысла, но и задумывался о конечной цели этого великого действия. Ранее, не имея должных полномочий, и одновременно с этим опасаясь привлечь излишнее внимание Мудрого Камуи, Ханзо не решался вести прямое расследование событий. Но сейчас преград больше не было, и он был в полном праве узнать все. Если это «все» еще возможно было узнать.

Альтернативным источником информации, после смерти причастных элит и уничтожения Игниса, могло бы послужить ядро ИИ со станции проекта «Ронин». Но с этим тоже были проблемы. Этот секретный даже среди элит проект, созданный совместно Величайшим Итсурой и Дерзкой Китсунэ, насколько выяснил Ханзо, вышел из-под контроля. На самой станции возник мятеж, поднятый «замарсованными», когда наркотик окончательно сжег им мозги и превратил в агрессивных зомби. А потом и вовсе станцию разрушили «Другие», полностью превратив ее в мельчайшие сплавленные обломки своими «лучами смерти». Теперь и из этого источника так же нельзя было нельзя получить ничего существенного. Впрочем, Итсура и Китсунэ в итоге все равно добились своего — об этом свидетельствовала полученная технология гибридного двигателя и последующий прыжок Величайшего в «Исход». Но для Ханзо их успехи никак не продвигали его самого к пониманию, он все так же не знал конечной цели их действий.

Оставался только один доступный вариант — пробовать искать в архивах ядер ИИ других городов-эдемов. Хотя Ханзо был уверен, что Мудрый Камуи позаботился о том, чтобы спрятать все следы этой тайны, но шанс найти хотя бы косвенную зацепку оставался. Невозможно уничтожить абсолютно всю информацию, что-то должно быть. И пусть ядро ИИ Игниса потеряно безвозвратно, как и ядро ИИ «Ронина» — так же, как ядро ИИ Корвуса после атаки Безумного Такэси — но ядра Санктуса и Доминуса были целы и в рабочем состоянии. Значит, нужно в первую очередь проверить их.

А в этом уже никто на свете не мог воспрепятствовать Ханзо.

Смело и решительно он прошел по тихим прекрасным аллеям города-эдема Санктус среди кипарисов и теплого морского бриза, направляясь к мраморным колоннам Храма Источника. Весь Холден, на котором находился Санктус, был терраформирован в древности, и его климат даже без работы автоматики города-эдема прекрасно подходил для жизни людей. Находящаяся в так называемом «Поясе Златовласки», эта планета идеально подходила по массе и гравитации для проживания человека. Естественно, Просветленный Ханзо не мог даже предполагать, в каком изначальном виде находился Холден до появления здесь древних людей тысячи лет назад. Может быть, он такой и был — цветущий, живой и приятный. А может, наоборот, здесь шли проливные кислотные дожди над пустынными кратерами или всю поверхность равномерным слоем покрывал первобытный океан под низким сверхплотным небом из непригодного для дыхания воздуха. Как бы там не было, сейчас это был цветущий мир с растительностью, океанами и довольно мягким равномерным климатом, корректируемый машинами города-эдема через вращение и орбиту планеты. Единственный приспособленный для людей мир во Внутренних Системах, искусственно приведенный древними людьми в состояние «гайя» по их классификации. Но видимо этот процесс терраформировния был достаточно трудоемким и затратным даже для древних людей, поскольку все остальные теперешние колонии, хоть и были заселены, изначально не являлись избранными для колонизирования местами. Все это были или технические миры для производства и добычи сырья, либо планетами с неоконченным терраформированием. Они вовсе не предназначались для постоянных многочисленных поселений на них. Только потом, когда случилась пространственная изоляция Внутреннего Космоса, эти технические миры были массово заселены — видимо потому, что изначально первое время люди продолжали массово плодиться в условиях обилия ресурсов и высокой работоспособности древних машин, решая проблему перенаселения освоением этих не очень пригодных для проживания пространств. В нынешнее время, с истощением ресурсов и постепенной поломкой механизмов, в условиях непрекращающихся конфликтов и катастроф, население миров неуклонно уменьшалось. Повсеместно люди сталкивались с нехваткой воды, еды и даже воздуха — что, впрочем, в некоторых местах не означало отсутствия проблемы перенаселения, как на Веруне, где теснились десятки миллионов беженцев с захваченного гуками Рюге. Холден в этом плане всегда стоял особняком. Сюда допускались на жительство только привилегированные граждане с достаточно высокими званиями, и не смотря на всеобщее бедственное положение всех прочих миров, на Холдене никогда не было перенаселения или проблем с жизнедеятельностью. Это был своего рода ковчег человечества.

А город-эдем Санктус был ковчегом в ковчеге.

Прекрасное, идеальное для проживания место, где каждый из элит имел собственные апартаменты и владения, и любая их прихоть практически мгновенно исполнялась древними машинами. Ловушка безграничных возможностей. Любой человек, каким бы деятельным, храбрым и упорным он не был при жизни, проведя годы в этом месте рисковал скатиться в ощущение собственной всемогущести и вседозволенности, пресыщенный безграничными возможностями искусственного рая. Многие из элит, до бессмертия являвшиеся суровыми воинами, активнейшими дельцами или храбрыми авантюристами, попав сюда, с годами утратили свою прежнюю мотивацию, вкусив запретный плод. Теперь многие из них не желали ничего иного, кроме как развеять свою бессмертную скуку, погружаясь все глубже в порок и бесясь с жиру.

Многие, но не Ханзо.

Он желал гораздо большего. Бессмертие и всемогущество — все это было слишком мелко для него. Он мечтал превзойти самого Величайшего Итсуру и достичь того, чего не смог достичь даже он — вершить судьбу всего человечества.

Достигнув Храма Источника, Ханзо Просветленный поднялся по мраморным ступеням среди резных колонн и вошел во внутренние помещения. Он оказался в прохладном зале, пол которого был покрыт плиткой из натурального камня — кроме самого Ханзо в Храме никого не было, если не считать разноцветных птичек, беззаботно щебечущих где-то там в вышине потолка, и маленьких сервисных дроидов, напоминающих сплюснутые диски со множеством ножек и удлиненным хвостовым манипулятором. Эти дроиды бесшумно и неутомимо поддерживали чистоту и порядок в Храме и во всех других помещениях Санктуса, управляемые ИИ города-эдема. Они же были неутомимыми охранниками Храма Источника, готовые сразу же убить любого смертного, посмевшего проникнуть сюда без разрешения элит.

В центре Храма возвышался небольшой фонтан в форме чаши, полный россыпью сотен ампул с «Амброзией». Вода фонтана негромко журчала, голубоватыми потоками омывая груды ампул с бесценным веществом. Но это журчание, как и сам фонтан были всего лишь имитацией, искусной голограммой, не отличимой от реальности — на самом деле это было силовое поле, настроенное таким образом, что только рука бессмертного могла проникнуть сквозь него и взять содержимое. Дополнительная защита от возможного похищения запретной для смертных силы.

Ханзо Просветленный приблизился к этой чаше-фонтану и прошел мимо. Не это сейчас интересовало его. Он проследовал к задней части Храма и послал через свой комлинк приказ ИИ Санктуса — перед ним в полу открылся люк, до этого совершенно невидимый и неощутимый посреди мраморных плит. Проход, вполне просторный и удобный для того, чтобы поместился человек, вел вниз. Металлические ступени с подсветкой по краям как будто приглашали пройти в скрытые помещения Храма.

Воспользовавшись этим безмолвным призывом, Ханзо начал спускаться.

Дальше уже были более глубокие внутренности того, что называлось Храмом Источника, хотя сюда имел доступ любой из элит, и многие довольно часто спускались сюда — ведь этот путь как раз и вел к биореакторам, в которых производились преобразования человеческого материала.

Пройдя ниже по освещенной лестнице, Ханзо Просветленный добрался до Залов Создания — своего рода лабораторного комплекса, заполненного множеством прозрачных капсул, рядами расположенных в вертикальном положении вверх, вниз и во все стороны. Эти капсулы, по размеру достаточные, чтобы вместить человека, были подключены к единой системе механизмов города-эдема. Внутри каждой из капсул, за прозрачным, но прочным материалом, находилась консервирующая среда — физическое вещество, природу которого современные люди не могли уже понять, что-то среднее между жидким агрегатным состоянием химических соединений и стазисным силовым полем. Сейчас большинство капсул были пусты, их подсветка не горела, но в некоторых, мягко светящихся голубоватым свечением, плавали тела людей — и это значило, что кто-то из элит имел на них свои определенные планы. Эти люди все были живы, хоть и пребывали в бессознательном состоянии, поддерживаемые в нем влиянием окружавшей их жидкости-поля. В ближайшем будущем кто-то из них станет сексуальным рабом или гладиатором с измененным телом и психикой, а возможно, очередной дозой «Амброзии» или еще чем-то подобным. Ханзо равнодушно скользнул по ним взглядом, проходя мимо. К смертным он не испытывал никакого особого сочувствия, за много лет пребывания в статусе элиты, он сам неоднократно использовал биореакторы, чтобы создать что-то для себя — сладко улыбнувшись, он вспомнил некоторые моменты, доставившие ему удовольствие в прошлом, связанные с этим, а еще с удовлетворением своей похоти и возможностью безнаказанно убить покорное существо необычного физического облика — но при этом все же человеческое. Для него все происходящее было такой обыденностью, что на это не стоило тратить даже минимум своего внимания.

Ханзо следовал еще дальше, мимо капсул-биореакторов и дроидов, обслуживающих их и следящих за состоянием содержимого. Эти дроиды уже отличались от тех, что были на поверхности города-эдема. Те, что были здесь, имели вытянутые сегментированные тела со множеством сочленяющихся конечностей, и больше всего напоминали утолщенных сороконожек. Эта странная тяга древних к насекомоподобным формам всегда несколько удивляла Ханзо. Он никогда не встречал антропоморфных андроидов, хотя без сомнения, такую форму древние могли воспроизвести с легкостью. Как-то он слышал, что на Тени находили остатки подобных форм дроидов где-то в глубине станции, но это возможно были не более, чем слухи. Чисто эстетически, самому Просветленному Ханзо было бы приятнее видеть что-то человекоподобное, чем многоногое механическое насекомое. Но древние люди сделали выбор именно в эту сторону, чем бы они не руководствовались. Может быть, насекомые казались им более функциональны, а может, намеренно не хотели очеловечивать свои изделия, кто теперь узнает?