Чтение онлайн

Игнатий замолчал. Что это за одержимый, сам читающий молитву для изгнания дьявола? Ему стало страшно. Хоть и щедро заплатили и еще добавили за то, что отчитка будет происходить в тюрьме, Игнатию совсем не хотелось столкнуться с грозной потусторонней силой. Ведь он действительно не имел благословения на экзорцизм. И вот, значит, вляпался… Священник умолк. Его молодой послушник перестал махать кадилом.

– Все? – спросил Мэтр. – Слава Богу. Отпустите же меня, то есть проводите в камеру. Между прочим, «четыре на десяти тысяч младенцев», это сколько? Сорок тысяч? Да вы представьте себе маленький еврейский городок Вифлеем, в котором и четырехсот домов-то не было. Сколько в нем может быть младенцев? Да от силы десять.

– Выйдите, – приказал следователь Степура служителям культа. – Выйдите!

Игнатий даже обрадовался, что их изгоняют из камеры допросов.

Раздосадованный Степура приблизился к Мэтру и ударил кулаком по корпусу.

– Я из тебя выбью дьявола, умник, раз попы не могут, – проговорил зловещим шепотом Степура.

И слышал в ответ:

– Иисус любовь проповедовал, а вы по почкам…

Хордос Великий упокоился в восьми милях к югу от Иерушалайма в голых бесплодных землях Иудейской пустыни. Это крайнее место, где кое-как выживают низкорослые оливы, и кукурузные поля упираются в камни. Здесь выделяется холм со срезанной вершиной, на котором Хордос воздвиг Хордосион, прекрасный дворцовый комплекс из белого камня и построил себе мавзолей, обращенный фасадом к столице царства. В нем и был похоронен победительный военачальник, хитроумный и щедрый царь, талантливый строитель, который всю жизнь вел свое государство к мощи и процветанию.

Печальная весть о смерти Великого Хордоса достигла Египта, когда Иегошуа исполнилось одиннадцать лет. Будто бы Ангел Господень явился во сне Иосифу и сказал: встань, возьми Младенца и Матерь Его и иди во землю Израилеву, ибо умер тот, кого считали губителем для Младенца.

– Значит, – радостно решил Иосиф, – можно нам отправляться домой! Хордос так завещал, что безопасно для всех нас вернуться только после смерти его. Надо действовать.

Он взял семью и пришел в землю Израилеву и поселился в Нацерете. Воспитанный среди египетских евреев Иегошуа впервые оказался на родительской земле, среди соплеменников, пил воду свою и ел хлеб свой, а не иноземный. Дом Иосифа и родственники его приняли семью пропащую, Марию и ее детей…

Жизнь, вроде бы, текла обычно, но юноша Иегошуа всех удивлял познаниями и поведением своим. Каждый год родители с детьми ходили в Иерушалайм на праздник Песах. И когда Иегошуа был двенадцати лет, пошли, по обычаю, снова. В день священный сравнил Иегошуа Бейт Элохим древнейший столицы с храмом евреев в Египте. Чей помпезнее был, можно спорить, зато разглядеть их различия в существовавших порядках было нетрудно. Первыми здесь для посещения Бейт Элохим выступали богатые, следом шли люди с достатком, после народец попроще, далее вовсе простые, а после них уж совсем обделенные люди, которых даже на самый порог не пускала храмовая неподкупная стража. Ну, не то, чтобы вовсе уж неподкупная…

Отрок видел в Александрии, как людей уводили в сторонку, заставляя их ждать окончания церемоний, и потом лишь пускали в святилище опустевшее. Потому, что были те люди в лохмотьях, покрытые струпьями, смрад источали, кровью плевались и гной выделялся из чресел, и могли заразиться от них досточтимые сограждане. Бедным препятствий никто не чинил. И все были равными в храме еврейском в Египте.

Когда же, вернулись домой, не нашли Иегошуа в молодежной толпе, заволновались. Иосиф срочно вернулся по той же дороге в Иерушалайм и нашел своего пасынка в Бейт Элохим, сидящим, будто он равный, среди мудрецов и учителей, слушающих его и спрашивающих его. А мудрецы и учителя дивились разуму и ответам юноши. Но многие уже и сердились и раздражались из-за призывов молокососа поменять порядки в Бейт Элохим. В сущности, это дитя еще, твердило им:

– Еще раз говорю я вам: это храм Бога! Отделите в Бейт Элохим духовность от денег, а иначе разрушится дом этот, – говорил парнишка, когда земной отец его, Иосиф, схватил и выволок Иегошуа из помещения. Они тогда убежали от стражей, уже вызванных кем-то из фарисеев или саддукеев. Иосиф вовремя вернулся за сыном. Могли бы побить камнями до смерти. И всю дорогу домой поучал:

– Ты рано осознал, кто ты на самом деле, чей ты сын. Но в этом и опасность, которая тебя подстерегает в жестоком этом мире! Завоевать сердца людей и повести их за собой – это работа и стремление. Считай за счастье, что ты еще живой. Священники, наверное, уже назначили тебе казнь за критику Бейт Элохим. Еще не пришло твое время, но будет оно.

Служителей Бейт Элохим насторожило появление просвещенного парня, толковавшего религиозные взгляды очень похоже с иудеями синагоги Александрийской. Если догадаются о происхождении… Ведь мальчик возрастал с понятиями, что он – божество! Что отец его – отец небесный, то есть, владелец огромного мира. Небесами считались тогда не только небо, но и огромные расстояния на земле. Отец небесный – император римский.

Иосиф, спасая пасынка от разоблачения и расправы, отправил его, по случаю, в Индию. Туда, на восток, в далекие края отправлялись караваны и шли до самого желтого моря. По дороге в Индию любознательный отрок постигал верования народов, через земли которых лежал его путь.

Особенно юношу поразило могущество священников бога Мардука, чей храм находился на вершине холма. И там стояла кровать сына этого бога. В храм каждый день приносили обильную пищу и фрукты, умывали лицо изображения Бога. А каждую ночь приводили туда новую девственницу и возлагали на ложе сына божьего. Ночью всем запрещалось входить в этот храм, кроме звездочетов. И жители даже не подозревали, кто в действительности пользуется девушками и съедает подносы еды. Вот как держали жрецы свой народ в кулаке. Неплохо быть сыном Бога Мардука…

В индийскую Кералу иудеи пришли во времена Соломона торговать слоновой костью, специями, павлинами. Это были купцы, а потом пришли иудеи, сбежавшие из ассирийского плена. Потом их прибавилось, когда уже другое поколение евреев освобождалось из вавилонской кабалы.

В какой-то момент пропал из каравана Иегошуа. Так уже бывало, что юноша отправлялся проведать храмы, исследовать обычаи и верования. Ушел на этот раз, и больше суток не было его. Купцы, чтоб не испортился товар, не стали больше ждать.

Так начались скитания, они же и учения Иегошуа в земле восточной.

– Как смел ты взять мою лепешку? – резко встав, вскричал мальчишка рослый, одаренный мышцами крепчайшими.

Ударил Иегошуа он по щеке. Всем показалось, будто этот сильный иностранец напрягся для ответа на удар, но он сдержался, чуть осунулся, и только взгляд свой смелый устремил в глаза обидчика. Сказал:

– Я заплатил за обучение, я думал, что мы все здесь равные. Возьми ее, лепешку эту. Не знал я, что она твоя, и думал, если вместе мы, то и еда у нас вся общая.

– Ты – иноземец, и знай свое здесь место. Берешь еду последним, понял?

– Но ваши старшие меня учили, будто все равны! Мы все равны пред Господом!

– Еще один придурок! Только иностранный.

Раздался громкий смех послушников могущественной секты.

– Ты – разве ровня мне? Я, Анупам, сын Бабара! А ты пришелец, и не должен брать со стола опережая нас, брахминов сыновей.

Мальчишки, бывшие при сцене этой, дружно и угодливо захохотали. Анупам привстал, отвесив Иегошуа оплеуху.