Чтение онлайн

– Как Сердюк? По совокупности заслуг? – неосторожно спросил сталкер.

– Как Сердюк, – Главный менеджер перестал смеяться, – но не по совокупности заслуг. Заслуги, господин Грабов, вовсе не дают право стать избранным. Чаще – наоборот: слишком большие заслуги ведут к ранней смерти. Это вообще очень вредно для здоровья – иметь не санкционированную Советом Директоров популярность.

– Тогда я не совсем понимаю…

– Я вам все объясню, господин Грабов, – прервал сталкера Главный менеджер. – Идемте за мной.

Алексея кольнуло дурное предчувствие. Пять-шесть лет назад Грабов, может, и сказал бы: «Да пошел ты на хрен! Иди, куда хочешь, а с меня хватит твоих змеиных улыбок и слепых уродливых хорьков, гадящих в макете метрополитена!» Но времена изменились. Тогда у сталкера за душой было от силы два-три рожка к старенькому «калашу». А сейчас он владел складами на Таганской и Курской, торговыми лотками на Октябрьской, оружейной мастерской на Добрынинской и небольшим борделем на бандитском Китай-городе, тесно связанном с Ганзой. Раньше сталкер лично выходил на поверхность, рисковал получить смертельную дозу облучения, сражался с мутантами, добывая необходимые вещи для жителей подземки. Теперь же за него это делали другие, менее удачливые искатели приключений. Грабов мог позволить себе нанять небольшую армию, содержать нескольких любовниц, пить дорогое спиртное, сделанное еще до катастрофы. И терять все это ой как не хотелось. Хорошо, когда пробился из грязи в князи. Обратно – не пожелаешь даже врагу. А ведь ссора с членом Совета Директоров чревата последствиями. Придет инспектор и закроет торговые лотки из-за антисанитарии, придет станционный смотритель и поднимет аренду на складские помещения, придут пьяные отморозки и «нечаянно» сожгут бордель. То, что с таким трудом наживалось долгие годы, очень легко потерять за считанные недели. И все! Бери «калаш» в зубы, Лешенька, и фигач наверх добывать свой хлеб потом и кровью.

Быть гражданином Ганзы – очень здорово. У тебя есть права. У тебя есть свободы. У тебя есть достаток. Но чтобы этого не лишиться, иногда приходится превращаться в покорного барана и смиренно идти за своим поводырем, надеясь, что ведут тебя не на бойню, а всего лишь постричь.

Главный менеджер и сталкер шли мимо массивных дверей по слабо освещенному коридору. В висках Грабова отчаянно бухало. Он не хотел никаких объяснений большого босса, он хотел к себе на Октябрьскую. Он хотел спокойно заниматься бизнесом, а по выходным – любовью с одной из девушек на содержании. И еще очень хотел нажираться в хлам в конце каждого месяца, и чтобы его никто не трогал. Такие вот маленькие буржуазно-мещанские желания. Он ведь уже достиг всего, что нужно человеку для спокойной и относительно безопасной жизни в метро. Но именно боязнь утратить это беззаботное существование невидимым поводком тащила его за Главным менеджером.

Ганзейский босс и сталкер остановились напротив одной из дверей. Главный менеджер не спеша достал ключ, вставил его в замочную скважину и со скрипом отворил дверь настежь.

Грабов сразу почувствовал, что внутри помещения, освещенного красными лампами, кто-то есть. Кто-то опасный, чрезвычайно голодный, жаждущий свежего мяса. Именно невероятное чутье не раз выручало сталкера, и сейчас оно било тревогу. Главный менеджер понимающе улыбнулся и сказал:

– Смело шагайте за мной, мой новый товарищ по клану. Или вы желаете отказаться от высокой чести, оказанной вам Советом Директоров? Может, вам просто не по плечу крупное дело? Так и будете барахтаться в мелком бизнесе, воображая себя королем термитов? Я обещал вам кое-что объяснить, и я объясню, если вы этого хотите.

«Как будто у меня выбор есть…» – подумал Грабов и вошел внутрь.

Он оказался в комнате с вольерами возле стен. В нос ударил кислый запах, заставивший сталкера поморщиться. За стальными прутьями толщиной в два пальца и приваренными к ним сетками бродили странные существа светло-серого цвета, схожие с землекопами из зала заседаний, – но только метра три – три с половиной в длину. В холке они достигали груди взрослого мужчины. В отличие от зверьков, живущих в стеклянных туннелях, у этих тварей не было гигантских резцов, зато имелись глаза – черные шайбы без зрачков, белков и век. Одно из животных повернуло морду в сторону Грабова и, ощерив пасть, полную острых зубов, зашипело.

– Как вам наши мутанты? – послышался откуда-то сзади любезный голос Главного менеджера. – Правда, очаровательны? А вот этого, – видите, который самый крупный, на вас зарится, – зовут Законом.

– И зачем их держать здесь? – спросил сталкер.

– О, – босс подошел к одному из вольеров, – это необычные звери. Они очень любят человеческое мясо, но при этом совершенно не выносят яркого света частотой выше пятисот терагерц. Иначе говоря, это ночные хищники, видящие в инфракрасном диапазоне. И если они еще могут пережить красный и оранжевый, то желтый, а уж тем более зеленый свет для них невыносимы. Я назвал их глаберами. В честь маленьких и милых сердцу землекопов, обитающих в столе для заседаний Совета Директоров. Не правда ли, удачное название?

– Наверное, – сказал сталкер.

– Господин Грабов, – рука Главного менеджера потянулась к стальному засову, – вы хотели знать, как попадают в касту избранных и почему личные заслуги не играют никакой роли…

Холеные пальцы босса обхватили щеколду. Сталкер сделал шаг назад. Дважды цокнув языком, Главный менеджер разразился ледяным смехом:

– Даже не думайте бежать, господин Грабов. Даже если успеете выскочить в коридор, глабер и там настигнет в два счета, а у вас нет оружия, нет даже фонарика, чтобы попытаться ослепить этого милого хищника. А у него такие крепкие зубки и такие острые коготки… Стойте, где стоите, и внимайте тому, что я буду говорить, ибо вы посвящаетесь в избранные, – ганзейский босс рванул на себя щеколду.

Клетка открылась, и глабер с угрожающим рыком подался вперед. Сталкер отступил еще на шаг, инстинктивно прикрыв горло левой рукой, а правую сжав в кулак. Мутант ощерился, подобрался, приготовившись к прыжку, но в этот миг рука ганзейского босса легла на морду зверя, и он тут же сел на задние лапы.

– Господин Грабов, стоит мне только оторвать пальцы от носа глабера, и он набросится на вас. А знаете почему? Потому что не любит лгунов.

– Я вас не обманывал, – глухо произнес сталкер.

– А вот это мы сейчас и проверим. Как вы заработали свой первый капитал? Расскажите мне, господин Грабов.

Сталкер вздрогнул; он заглянул в глаза Главного менеджера и понял, что тот прекрасно знает, с чего начиналась бизнес-карьера Алексея Борисовича Грабова. Наверняка есть целое досье.

– Мне кажется, вам это прекрасно известно и без меня.

Главный менеджер засмеялся, отчего у сталкера заиндевела спина.

– Ладно, вы правильно ответили на мой вопрос, господин Грабов. Я вам сам расскажу. Убийство двух компаньонов. Не велика беда, конечно. Не сомневаюсь, они были кончеными сволочами с мелкобуржуазным мышлением. Но вот торговля оружием с Красной Линией, с врагами, во время войны – это предательство. Это уже самое настоящее крупнобуржуазное деяние, ибо я не подозреваю вас в симпатии к советизму. Знаете, у Данте предатели находятся в самом последнем кругу ада, намертво вмерзшие в лед. Не хотите испытать на себе подобное удовольствие? У нас есть такие возможности.

С ужасом взирая то на присмиревшую зверюгу, то на ухмыляющегося босса, сталкер сглотнул горький ком. Неизвестно, что страшнее: утонуть в черной бездне шайбообразных глаз мутанта или быть пронзенным насквозь острым взглядом Главного менеджера, в эту секунду больше похожего не на человека, а на теплокровную рептилию, питающуюся людскими кошмарами.

– Господин Грабов, вы любите порок? – восковое лицо большого босса, освещенное кровавым светом красных ламп, расплылось в очередной душераздирающей улыбке. – У меня в коллекции десять тысяч пороков, преступлений и тайных страхов. Говорят, грех и искушение – это ключи от человеческой души. И чем больше в твоих руках этих ключей, тем лучше. Не так ли?

Сталкер ничего не ответил. Внутренне он съеживался, сморщивался, превращаясь в податливую биомассу, готовую на все, лишь бы эта пытка подошла к концу.

– Так вот, мой новый товарищ по клану, – Главный менеджер щелкнул по носу глабера, и тот, обиженно заскулив, скрылся в темноте вольера, – Ганза – государство Закона. И потому нас объединяют не личные заслуги, а опасность быть перемолотыми законом. Закон, знаете ли, безжалостен и беспристрастен, ему все равно, кого сожрать. Вот как этой милой зверюшке.