Чтение онлайн

«Твою мать!» – ахнула Алексеева. Вот оно что. Секретное задание, насчет которого осведомлена только она, но какой ценой!

– Мне все ясно.

– Мариночка, я не хочу от тебя избавиться, у тебя же на лице написано, что ты так думаешь. Послушай. От тебя зависит жизнь всех, кто остался в этом бункере. От тебя зависит то, как долго мы протянем. Ты – второй человек после меня, и я сделаю так, чтобы тебя слушались, если ты сможешь достать мне то, о чем я тебя просил. Лекарства от радиации нет… да и оно нас не спасет. Мы слишком долго тянули время. Поторопись. Ты можешь вернуться – и обнаружить свихнувшихся каннибалов, которые не будут соображать, что они делают. Ты видела, сколько человек умерло за эти два месяца. Остались самые стойкие. И в твоих руках – их спасение. Давай. И береги себя, ты нужна мне живой и невредимой. Ты мне очень помогла. Не держи зла. И Мише скажи, пусть не держит. Унижение – самый верный способ пресекать массовую истерию. Так было нужно. Я не чудовище, Марина, не думай обо мне плохо. Я сам запутался. А теперь – ступай. И удачи, – тихо сказал он.

Девушка подняла глаза, полные слез.

– Я постараюсь… – прошептала она.

– Отставить нюни. Соберись. Это очень важно.

Марина натянула противогаз, скрыв бурю эмоций за толстым плексигласом. А дальше… Дальше последовало превращение – из милой, излишне эмоциональной студентки – в сурового и подчас жестокого помощника руководителя бункера.

«Все люди – приспособленцы, – грустно размышляла Марина, поднимаясь по шаткой лесенке в свой кабинет. – Разве я когда-то могла подумать, что все сложится именно так? Что я спокойно смогу отдать приказ убить человека, застрелить без лишних колебаний? Разве кто-то знал, что я не заплачу, когда умрут мои самые дорогие и близкие? Человек только кажется твердой материей. Он гибкий. Но способен отвердеть душой, когда это нужно. В нашем бункере мы возродили культуру, мы сумели научить детей тому, что знали сами. И кому это нужно? В метро мы не прожили бы ни дня – мы не умеем зубами вырывать себе жизненное пространство. И я не умею. И Мишка не умеет, хотя уж он-то очень суровый и даже жестокий. Нам это не нужно. На нас никто не нападает, никто не покушается. «Философы» – это так, фигня по сравнению с тем, какие твари лезут в метро. Да те же черные с ВДНХ. А с Воробьевых гор, из Москвы-реки? А мы сидим тут, играем в культурную жизнь. Детей учим прошлой истории. Кому это нужно в современном мире? Мы не хомо новус, как хочет думать Ксюша, не оплот новой цивилизации. Мы реликты, живущие прошлым. Динозавры, поверившие, что красота спасет мир. Среди всеобщего первобытного хаоса мы пытаемся быть людьми. Но люди ли мы? Когда у детей по сорок зубов… И мы все еще верим в чудо. Чудо – в замкнутой популяции, без связи с внешним миром? И с последними пятнадцатью ампулами лекарства на сто с лишним человек. Кого спасать? Себя, Андрея? Детей? Нет. Тех, кто сильнее. Как говорил Григорий Николаевич… Как же тяжело. К кому взывать, какому богу молиться в мире, где сама земля стала адом?»

Марина вытащила из сейфа коробочку с ампулами, пересчитала. Четырнадцать. Даже не пятнадцать. В маленьком бункере, где не было денег, не было обмена, а была всеобщая трудовая повинность, это – самое главное богатство. Это – путь к жизни. Последние четырнадцать. Спасти жизнь двадцати восьми человек, продлить ее на пару месяцев? А остальные? Если не вколоть лекарство остальным, то и те не спасутся, скорее, будут мучиться еще сильнее.

«Что же делать, что делать?» – спрашивала саму себя Марина – и не находила ответа. Григорий Николаевич знал, что так будет. Но он умер, перейдя в лучший мир, а она, заместитель главы бункера, здесь, и ей срочно нужно принимать решение.

От навязчивых мыслей ее отвлек стук в дверь. На пороге стоял Миша.

– Марин, разведчик вернулся, из нашей экспедиции. Он между дверями. Распоряжения?

– Сразу ко мне! Разговоры пресекать. Ко мне никого не впускать. Андрея в известность не ставить, – нервно ответила женщина. Ей стало не по себе. Что такого экстраординарного могло произойти на поверхности, чтобы разведчики, которым с детства было вбито в голову держаться только группой, разделились? – Почему задержка? Почему Леша вернулся раньше?

– Это Володя, говорит, что был в метро. Глаза горят, весь в эйфории. Может, перепугался чего и умом тронулся? – Михаил внешне был спокоен, но в его глазах плескалось радостное удивление. Если слова паренька правда, то сбудется его мечта, они попадут в метро, вернутся к людям, будут спасены!

У Алексеевой на сей счет были иные мысли. Если разведчик действительно побывал в метро, то его возвращение чревато бунтом. Марина не собиралась допускать контактов с внешним миром, и на то у нее были причины.

– Понятия не имею. Его – ко мне, срочно, – бросила женщина.

Пока Миша ходил за Володей, Алексеева набрала в шприц лоразепам – сильное снотворное. «Надо немного подстраховаться», – вздохнула Марина. Ей не хотелось, ой, как не хотелось делать из молоденького разведчика местного сумасшедшего. Но придется.

Михаил завел паренька в кабинет и вышел.

– Владимир, – улыбнулась Марина. – Рада, что ты вернулся живым и невредимым.

– Да, Марин Санна! Вы представить себе не можете! Мы встретили разведчиков, местных, они нас к себе отвели! Их сталкерами называют! – Глаза разведчика сверкали.

Алексеева нахмурилась. Ей очень не хотелось разочаровывать восторженного мальчика. Горло сдавил комок, на глаза навернулись слезы.

«Лучше нам всем сдохнуть, чем так!» – хотелось закричать.

– Володя, скажи, почему Леша вернулся один и где Никита? – мягко спросила женщина.

– Ник остался там, со сталкерами!

– Там – это где?

– На Фрунзенской! Мы вдоль реки спускались, до Воробьевых дошли, а тут – разведчики! С Фрунзенской! Настоящие! Они так ловко отстреливались от мутантов из реки, и оружие у них крутое, не то что наши «калаши»! – Мальчишка никак не мог отдышаться, все его существо бурлило от восторга.

«Он пришел рассказать важную весть. С нами идут на контакт, мы спасены, мы можем отправиться жить в социум. Жаль его обламывать. Очень, очень жаль», – с тоской думала Марина, глядя в сияющее лицо юного разведчика.

– Какого черта вас понесло к Москве-реке? Я просила вас отправиться в сторону метро Юго-Западная, дала четкое задание и указания. Почему вы нарушили приказ? – устало спросила она.

– Мы нечаянно! Мы посмотреть хотели, что за монстры такие в реке водятся, о которых дядя Миша рассказывает!

«Дядя Миша… По ушам получит этот «дядя Миша», чтобы детям психику не травмировал своими россказнями! Пусть сам теперь разгребается, разведчик-фанат! Метро ему подавай, людей! Морочит детям голову, вся моя воспитательная работа насмарку!» – На Марину накатилась злость.

– Дальше.

– Ну, мы к реке пошли, а оттуда такая дрянь вылезла, прямо шестилапый восьмихрен!

– Я сколько вас отучаю ругаться? Имей совесть. Ты сдаешь отчет, а не рассказываешь байку! – прикрикнула Марина.

– Простите, Марин Санна. – Паренек опустил глаза. – В общем, она скользкая такая, куча щупалец, по земле на нас поползла, на каждом щупальце как пасть такая, зубастая, и глаза – большие, слизистые. Беее!

Алексеева поморщилась. Да-да, с этим чудом природы приходилось сталкиваться и ей. Тогда эта гадость укусила за ногу Виталия, ее опытного и верного боевого товарища, прогрызла «берцы» и «химзу,» прежде чем ей отстрелили глаза и пару щупалец. Виталика, конечно, пытались выходить, но то ли шестилапый оказался ядовитым, то ли не успели, но Виталий умер от сепсиса.

– Вы могли пострадать. Вас могли убить, сожрать. И я говорю не только о твоей твари из реки. Разведчики соседних станций не менее опасны, поверь мне. Я же велела вам не вступать в контакт! Хорошо. Что было дальше?

– Ну, тут – бабах, и дрянь эта в реку обратно полезла. Мы смотрим – а тут разведчики! Метрошные, настоящие! Ну, они нас расспросили, кто такие, мы им и рассказали, что из бункера. Они нас с собой взяли. Мы целые сутки в метро провели. Там, на Фрунзенской, что творится! Там ветка красная, коммунисты, говорят, заправляют, такие же, как Иван наш! Класс! Шумно, весело, а сколько народу!