Чтение онлайн

– Женщину и ребенка под надзор в отдельную комнату, – скомандовал Роман.

– Славян, займись, – обратился Сурен к крепко сбитому пареньку, который был одного возраста с Вадиком.

– Хотя, погоди! – царь остановил женщину жестом. – Покажи своего ребенка, не бойся.

Правитель заглянул в глаза малыша. Зрачки мальчика были не круглыми, как у нормальных людей, а узкими, разрезающими серую радужку наподобие линзы и больше всего напоминали глаз кошки.

– Что у него с глазами? – спросил Роман.

– Так это, – женщина с испугом взирала то на царя, то на Сурена, то на гиганта Фому, – у нас уже два года как все такие дети.

– И почему?

– Так это… лекарство едим… дети здоровые рождаются и не умирает никто…

– А откуда вы берете лекарство?

– Так это… откудова мне знать! – запаниковала женщина, глядя на связанного старосту.

– Ладно, ладно, – успокаивающе проговорил Роман. – Ты не бойся, сейчас пойдешь в соседнюю комнату с этим парнем и будешь тихо сидеть. Тебя никто не тронет. Хорошо?

Женщина, кивнув, вжала голову в плечи и вышла, за ней последовал Славян.

– Теперь поговорим, – царь оглядел комнату в поисках несуществующего стула и сел на кровать.

Когда старосту подняли на ноги и освободили от кляпа, он отскочил в угол комнаты, отчаянно замотал головой и заверещал:

– Я вам устрою! У меня связи есть! Это вы там у себя в Кацапии права человека нарушать можете! Я вам уст…

Докричать он не успел, поскольку здоровяк Фома ткнул главу беглицкой администрации кулаком в грудь, отчего староста буквально влип в стену, а затем, скуля, сполз по ней.

– За что? – пропищал он. – Морды жидовские. Я на вас пожалуюсь…

– Тебя как зовут? – прервал стенания допрашиваемого правитель.

– Сеня, – всхлипнул староста.

Сурен отчего-то засмеялся, однако, пересекшись взглядом с царем, сделался вновь серьезным.

– А фамилия твоя?

– Петрюков.

На лице наместника появилась улыбка.

– Сеня Петрюков, – Роман почесал бородку. – Скажи мне, как ты стал старостой? Неужели на сходе выбрали?

– Я на вас пожалуюсь, – вдруг заплакал Сеня по-настоящему. – У меня связи есть в вашей пендосской Лакедемоновке.

– Сеня, видишь этого большого парня? – царь говорил мягко, почти ласково. – Вот если ты сейчас не перестанешь пускать сопли, и не будешь отвечать на вопросы, он вырвет тебе язык вместе с челюстью, и тогда уже ты никому, никогда, и ни на что пожаловаться не сможешь. Ты меня понимаешь?

– Да… – проскулил староста.

– Ты до Великого Коллапса где жил?

– В Дарагановке.

– Ага, это многое объясняет [5] , – кивнул царь. – Так кто тебя старостой выбрал?

– Ивана Михайловича убили, а меня поставили.

– Кто, Сеня? Кто поставил?

– Артур и Степан, не помню как их дальше. Имена у них масонские, длинные.

– Так-так, – вымолвил царь.

То, что казначей повязан с наследником, было понятно после рассказа трактирщика Гоги, однако вчера, чтобы бедняга Степан с перепугу не натворил каких-нибудь бед, царь Роман эту тему поднимать не стал, решив, что хватит одной угрозы сексуального скандала.

– А кто занимается добычей лекарств и травки?

– Женька Долговяз, он в Таганрог ходит.

Теперь все становилось на свои места. Каким-то образом Степан Быков и Артур, прознали о связях жителей Беглицы с мутантами, устранили старосту и, возможно, кого-то из его ближайшего окружения, а затем поставили своего дурачка, монополизировав торговлю дурью и лекарствами. Вот только зачем нужно было устранять Ивана Михайловича, почему нельзя было с ним договориться? Неясно. Впрочем, и неважно. И Степан, и наследник оказались жертвами ложного ощущения безнаказанности. Здесь, в Беглице, они работали грязно, грубо и совершенно неосмотрительно. Так дела не делаются. Зато было наглядно продемонстрировано, как самомнение и надменность приводят к краху.

– А где Женька Долговяз живет?

– На углу, в синем доме.

Правитель размышлял. Конечно, Сеню можно было оставить в качестве главы Беглицы, а в заложники взять женщину с ребенком, но интуиция подсказывала, что Петрюков не сильно-то ими дорожил. Да и контролировать шизофреника проблематично.

– Сурен, – царь поднялся с кровати. – Старосту нужно препроводить в Ломакин под стражу. Желательно в обход Лакедемона.

– У нас есть припрятанная лодка на этом берегу, – сказал наместник. – Будет сделано. Мага, Вадик займитесь!

Покинув жилище Сени Петрюкова, правитель и оставшаяся от группы тройка бойцов, направились к дому Долговяза. Несмотря на то, что солнце вот уже три часа как взошло, улицы Беглицы по-прежнему были пусты, и у Романа возникло подозрение, что местные жители просто прячутся от незваных гостей.

«Вот оно, непонимание между столицей и провинцией, – усмехнулся про себя царь. – А ведь мы почти не интересуемся, что здесь творится. Контроль-то и потеряли».

Синим дом можно было назвать очень условно. Перед взором ломакинцев предстала довольно-таки ветхая постройка с облупившейся краской. Рядом стоял курятник, который, честно говоря, выглядел намного лучше человеческого жилища. Из курятника вышла хозяйка. Скорее всего, ей не было еще и сорока, а может быть, она совсем недавно только разменяла третий десяток, но выглядела женщина весьма потрепанно.

– Нам нужен Женька Долговяз, – сказал правитель.

– Нету его, – буркнула баба, не поднимая глаз.

– А где он?

– Не знаю я.

– А почему в глаза не смотришь? – спросил Роман. – Разве тебе есть, что скрывать от своего царя? Добропорядочные женщины из крестьянского сословия так не поступают… Сурен, надо обыскать дом. Всех живых во двор.

Наместник сделал жест, и Славян с Фомой кинулись исполнять приказ, сам же Геворкян вошел в курятник. Глаза женщины бегали, она явно нервничала. Из сарая выскочили две возмущенно квохчущие курицы, потом появился Сурен с матерчатым полуметровым мешочком.

– Под наседками нашел, – сказал наместник.

– Что там? – задал вопрос правитель, и так как женщина молчала, Роман засунул руку в мешок.

В это время из дома вышел Славян, который нес на руках улыбающегося полуторагодовалого малыша, а за ним русобородый великан тащил за шкирку пацаненка лет восьми-девяти, который отчаянно брыкался и пытался укусить руку ломакинца.

– Ага, у нас здесь дурман-трава. Кури, не хочу, – произнес царь. – Ты знаешь, красавица, что за это можно лишиться головы?