Чтение онлайн

– Погодь, – сказал другой. Видимо, этот человек пользовался здесь уважением, потому что схватившие было Зорина мужики отступили назад. – Старшого позови, пусть он решает.

Молодой пацан метнулся куда-то и вскоре вернулся вместе с пожилым мужиком в потертой кожаной куртке.

– Вот, – показал пальцем тот, который предлагал расстрелять пленников. – Сверху ввалились. Откуда – не говорит, кто такой – не говорит. Мы его не знаем. Может, пулю в башку, а?

– Разберемся, – низким голосом проговорил вновь прибывший. Он задержал взгляд на животе Лены, потом повернулся к Дмитрию. – А ты встань, нечего на полу рассиживаться.

Тот поднялся на ноги. Мужик некоторое время вглядывался в его лицо. Потом разочарованно цокнул языком.

– Действительно, незнакомый какой-то. Тебя как зовут-то?

– Дима. Это моя жена Лена.

– Ага. И откуда вы, Дима и Лена, к нам заявились?

Зорин пару секунд раздумывал. Потом решил говорить правду – чего ему уже терять?

– Из Томска.

У старшого отвалилась челюсть, а его люди пораженно опустили стволы автоматов.

– Откуда?!

– Из Томска, – повторил Дима.

Старшой некоторое время жевал губами, переваривая услышанное.

– Чего, прямо из Томска? И как же вы сюда добрались?

– Добрались как-то.

Стволы автоматов уже смотрели в землю. Державшие их, похоже, вообще забыли об их существовании.

– И что, одни шли?

Зорин отвернулся. Горло опять перехватило, а глаза защипало. За спиной судорожно всхлипнула Лена. Дима изо всех сил зажмурился, пытаясь справиться с собой, и, не желая вдаваться в подробности, хрипло ответил:

– Одни.

Дмитрий вздрогнул и открыл глаза. Некоторое время он осматривался, не понимая, где находится. Постепенно из мозга стал выветриваться туман сновидения, и Зорин вспомнил – он дома. Хотя в глубине души он все никак не мог назвать эту драную палатку домом. Засыпая на тонком матрасе рядом с любимой женой, он постоянно возвращался в недалекое прошлое. Нет, это не был один и тот же сон. Но всякий раз ему грезился Томск или их побег оттуда. Во сне Дима то бродил по своему старому подвалу, то опять стоял в патруле на мосту, а иногда с пеной у рта пытался что-то доказать Полковнику с Прапором. И каждый раз просыпался, мокрый от пота, на смятом матрасе, вцепившись в подушку побелевшими от напряжения пальцами. Лена к тому времени уходила, видимо, не выдерживая беспокойного сна супруга. Вот и сейчас Зорин находился в палатке один. Из-за тканевой стенки слышался громкий шум людской толпы и, как в театре теней, на тонком брезенте мелькали размытые силуэты. Что за суета? Ах, да, он же после ночной смены, – вспомнил Дмитрий. Поэтому сейчас по-местному обед или что-то около того.

Сегодня ему приснился Егор. Этот сон почему-то посещал его чаще других. Зорину все казалось, что он предал старого друга, бросив его умирать посреди ночной улицы незнакомого города. Не сделал всего, что мог. И всякие доводы, что рядом была беременная Лена, и что надо было прежде всего спасать ее и ребенка, теперь, по истечении времени, представлялись не более чем трусливыми оправданиями. Они с женой старались не поднимать эту тему. Она, как любая женщина, прекрасно видела, что творится в душе любимого мужчины.

Вообще Дмитрий последнее время находился в постоянных сомнениях. Теперь, когда отступило чувство опасности, схлынули эмоции и притупились переживания, Зорин начал думать – а не погорячился ли он? Стоило ли все это затевать, или можно было обойтись? Где-то стерпеть, где-то промолчать, где-то посмотреть в другую сторону? И жили бы они тогда действительно дома, в Томске. И Егор был бы жив.

Настроение мгновенно испортилось. Нет, хватит. Надо подниматься и начинать что-то делать. Иначе можно весь день проваляться, жалея себя. А там и до беды недалеко. Какой беды? Да какой-нибудь. Может, сегодня опять на дежурство попроситься?

Дмитрий, кряхтя, как старый дед, оделся и выполз наружу. Потянулся, разминая затекшую спину. Конечно, отдельная жилплощадь – это хорошо, но могла бы она быть и побольше. Вокруг царила привычная суета. В разные стороны спешили сосредоточенные люди. Вдали прошагал вооруженный мужик, экипированный для выхода на поверхность – сталкер. Теперь Зорин знал, кем был бедолага, умерший у них на руках. Сталкеры – главные добытчики современного мира. Кормильцы. Диме предлагали вступить в их отряд, начать ходить на поверхность. Но после той злосчастной гонки по ночному Новосибирску в нем что-то сломалось. Если давящие со всех сторон стены Дмитрия просто раздражали, то открытое пространство ночного города начало вызывать у него страх. Он сколько угодно мог твердить себе, что должен заботиться о своей семье – это не отменяло того факта, что Зорин попросту трусил. За то недолгое время, что они с Леной здесь находились, им уже несколько раз доводилось видеть, как сверху приносили изодранные в клочья тела, а иногда и вовсе пропитанные кровью тюки. Иногда кто-либо из сталкеров возвращался, покрытый кровью – но не своей. Он подходил к женщине, судорожно обнимавшей своих детей, и тихо говорил ей несколько коротких фраз. Затем под закопченными сводами подземного убежища поднимался горестный крик. Дмитрий не хотел, чтобы когда-нибудь такой крик звенел по нему.

Он еще раз с силой потер ладонями лицо, прогоняя остатки сна. Нужно прежде всего умыться. Потом – пожрать. Где-то там должна быть и Лена, устроившаяся посудомойкой на местный пищеблок. Зорин пошел туда, где находились умывальники. Смотрящая за ними неопрятная тетка неодобрительно посмотрела на заспанного мужчину, но ничего не сказала. Спать в самый разгар трудового дня считалось тунеядством и порицалось общественностью. И то, что подошедший тип числился туннельным обходчиком и работал по ночам, ничего не меняло. Только сталкеры, выходящие на поверхность, пользовались абсолютным уважением и обладали исключительным правом делать все, что душе вздумается. Ну, и черт с ними. И с теткой, и со сталкерами. Дмитрий плеснул себе в лицо пригоршню тепловатой, пахнущей непонятно чем водичкой. Растерся висящей рядом ветошью. Ну вот, утренний туалет закончен. Есть не хотелось, но Зорин все равно направился к пищеблоку. Здесь было так заведено: пропустил один прием пищи – до следующего будешь ходить голодным. Никаких перекусов. Хотя это правило, опять же, не касалось сталкеров, те могли потребовать еду когда угодно. А Диме приходилось применяться к обстоятельствам, да и Лену надо было повидать.

Он подошел к раздаточному столику и огляделся. Под натянутым над головой тентом стоял стол из струганых досок. На нем практически вперемешку располагались грязные и чистые тарелки. Рядом примостились несколько неказистых разномастных столиков, явно доставленных сверху из какого-то кафе, и табуретки, судя по всему, самодельные. В паре метров тлела угасающая печка-буржуйка. Вся эта конструкция гордо звалась пищеблоком. Девушка Зоя, работающая здесь и за повара, и за официантку, и за посудомойку, яростно скоблила изнутри большой закопченный котел.

– Проснулся? – спросила она, на секунду прервав свое занятие и вытерев пот со лба рукавом.

– Осталось что-нибудь? – вместо приветствия спросил Дмитрий.

Зоя поставила котел на пол, вытерла руки о подол, от чего ни руки не стали чище, ни подол – грязнее. Пошарив под столом, она достала оттуда миску с вареными грибами. Этот деликатес подавался здесь ежедневно, кроме тех дней, когда сталкеры приносили с поверхности чего-нибудь другое, чаще всего – консервы.

– Ммм, сегодня грибы, – попытался сострить Зорин.

– Жри, давай, – грубовато ответила Зоя и плюхнула в миску деревянную ложку. – И Ленке своей спасибо не забудь сказать, она припрятала. Если б не она, котел бы изнутри вылизывал. Хотя, еще не поздно присоединиться.

И сама хохотнула от своей неказистой шутки. Дима скривился в ответ, но спорить не стал. Девушка была на сто процентов права. Ну, может, на девяносто девять. Тут условия спартанские, прощелкал клювом – сам виноват. Так что жри, чего дают.

Он стал медленно жевать холодную, склизкую массу. Чтобы процесс поглощения пищи проходил не так болезненно, Зорин при этом разглядывал проходящих мимо людей. Когда грибы закончились, он тщательно выскреб миску ложкой. Какая бы ни опостылевшая, но это была еда. А в современном мире едой не разбрасываются.