Чтение онлайн

Захар отполз ближе к проему. Раненый сталкер фашиста больше не интересовал, он вернулся к своим.

– Ничего, щас я… – пробормотал Захар самому себе. Он достал из сумки прямоугольную коробочку взрывчатки, подтащил к себе, – Как там говорил Вадим? Сначала эту… – он нажал на серую кнопку, блекло загорелась красная лампочка, – А потом… вдавить эту? – Захар подтащил к себе автомат, резким ударом правой руки выбил шомпол и приставил его к поломанному месту на корпусе со взрывчаткой, откуда выпала кнопка.

– Прости, Вадим, – тяжело дыша, еле слышно он проговорил себе под нос. – Не сходим мы в рейд с тобой… Не держит меня здесь, в метро, ничего больше… А тебя я… подвел. Прости, – он посмотрел на взрывчатку. – Ну, сволочи, за Саньку! За Лерку мою! За Юлю! – Захар закрыл глаза и вдавил шомпол...

***

Два бойца шустро тащили Вадима к своим. Один прикрывал, второй же оттаскивал за подмышки. Вскоре, пройдя все расстояние до места, где рейнджеры держали оборону, ганзейцы прислонили раненного к стене, один из них стал помогать отстреливаться, а второй осматривал рану Вадима.

– Не дергайся! Сейчас больно будет! – предупредил он рейнджера, и поднес смоченную антисептиком ткань к ране. Нога словно загорелась, Вадим отчаянно застонал. – Держи её! Ну? – распоряжался ганзеец. Миронов прижал ткань к ране. Солдат начал обматывать ногу бинтом. Вадим молча оценил обстановку.

Обусов, выкинув свой автомат и взяв щит, расположил его вертикально, а сам присел, создав таким образом укрытие. Егерь отстреливался из Абакана Емельянова одиночными выстрелами. Его разряженный ВСК-94 стоял у колонны рядом. Филин сидел у колонны, перезаряжая винтовку. Бледный Емельянов сидел рядом с Вадимом. Он медленно посмотрел на Миронова и улыбнулся.

– О, какие люди… А мы, вот тут… – он кивнул себе на живот. Наспех наложенные бинты уже не могли остановить всю кровь, выходящую из живота. Под Емельяном образовалась лужа крови. – А ты… ДОТ… взорвал?..

– Дима, ты чего? – Вадим посмотрел на тускнеющий взгляд Емельянова. – Слышишь, не смей умирать! На меня смотри! Глаз не закрывай! Емеля, твою мать! – Емельянов улыбался сухими губами, но глаза его были уже безжизненны.

– Миронов! Вот ты где! – к Вадиму подбежал Майор. – Почему ДОТ не взорван?! Где твой напарник?!

– Убит, где… – ответил Вадим. – А ДОТ отправился мой брат взрывать.

– Кто?! – Майор взбесился. – Какого черта?! Под трибунал пойдешь! И что мы теперь, как видишь, ДОТ нихерашеньки не взорван… – И тут, в ответ на брань разбушевавшегося Майора раздался оглушительный взрыв в другом конце платформы. Все: и фашисты, и ганзейцы, и рейнджеры посмотрели на взорванное укрепление. Взрыв разнес одну из стен ДОТа, а из узких прямоугольных окошек показались длинные языки пламени. Бойцы Ганзы и Ордена радостно взревели, потрясая руками над головой. Фашисты же перегруппировались и отступили за мешки. За последний эшелон обороны.

– Всё, переходим ко второй фазе наступления! – кричал Майор в рацию, – Щиты пошли вперёд! Так, Дружинин, Филин и вы двое, – он указал на ганзейцев, – сидите с ранеными. Обусов со мной! – Майоров перезарядил РПК и пошел к основным силам Ордена и Ганзы. Обусов пожелал оставшимся удачи и пошел за ним.

Союзные войска отступили от фашистских укреплений, но огонь не прекращали. Через пару минут к центру платформы выдвинулась стена щитов. Семь щитовиков шли полукругом. Фашисты пытались прострелить толстый металл щитов и остановить движение, но бойцы шли уверенно и упорно. Вдруг они остановились, и Вадим разглядел за спинами щитовиков ещё одного солдата с «Гномом» (РГ-6). Солдат поднял дуло вверх под углом, направленным в сторону фашистов, и расстрелял весь барабан огнем по площади. Шесть гранат ВОГ-24 ударили рядом с мешками, забив фашистов на какое-то время. Параллельно с гранатометом бойцы кидали к фашистским укреплениям дымовые гранаты. Спустя какое-то время видимость фашистов стала нулевой.

Всю платформу затянул густой смог. Фашисты сосредоточенно сверлили глазами туман. И вот, началось. На последнюю укреп позицию фашистов единым строем двигалась стена щитов. Три десятка щитовиков медленно шли к мешкам, не открывая огонь. Один из последних фашистских офицеров скомандовал «Огонь!», и стволы автоматов и дробовиков застрекотали. Щитовики сбавили скорость из-за встречной силы, но продвижения вперёд не прекращали. Стена неумолимо приближалась к фашистам.

Когда щиты поравнялись с мешками, из-за свинцовой стены полетели гранаты. Взрывы отчасти отвлекли фашистов, и огонь из-за мешков стал не таким плотным. Вдруг центральный здоровый щитовик прокричал «В атаку!», и щиты рассоединились. Часть бойцов перепрыгивала через мешки, занимая вражескую позицию, другая часть обстреливала неприятеля из пистолетов. Двухметровый амбал с щитом наперевес перемахнул через преграду и ударом ноги в полете впечатал ближайшего фашиста в землю. Сзади прогремело дружное «Ура!», и за щитовиками последовали штурмовики. Завязалась рукопашная.

Медведь, вырубив фашиста ударом ноги, закрылся щитом. Автоматная очередь, пришедшая на щит, ощутимо отдала в плечо. Здоровяк углядел стрелка в прорези щита и выстрелом в колено из пистолета вывел противника из строя. Затем подбежал и мощным ударом ребром щита отправил раненого фашиста в нокаут. Справа промелькнула ещё одна цель. Один выстрел точно в голову – и противник уже мертв. Образовалась такая толкотня, что рейнджер уже с трудом разбирал кто свой, а кто чужой. «Надо прорываться дальше» – решил Медведь, и закрывшись щитом, побежал на таран вперед. Он смял одного, затем другого, третьего, протаптывая дорогу союзникам и разрывая фашистскую цепь обороны.

Ошеломляя фашистов щитом и стреляя из пистолета в упор, Медведь уже девятым легионером пополнил свой счёт. Вдруг бешеная сила, породившая жуткую боль, врезалась в левое бедро. Медведь остановился, разворачиваясь, взревел и выпустил три патрона в обидчика.

Затем последовал сильный удар в правое плечо. Здоровяк по инерции развернулся, высаживая последние пистолетные патроны в очередного обнаглевшего фашиста, который прикладом автомата вздумал сломать громадную машину для убийств. Пистолет опустел, а перезаряжаться не позволяла ситуация.

– Вперед, р-р-р-ребята! – кричал Медведь, подняв пистолет вверх. – Если не мы, то кто?! – и вновь, уже раненый ринулся в бой. Автоматная очередь встретила его в живот. Он остановился, выбросил из руки пистолет, и из последних сил кинулся на самого ближайшего легионера. Сбив его с ног, здоровяк встал, придерживая рукой кровоточащую рану. Потом он встал на колени и посмотрел вперед. К нему бежал фашист, выставив штык-нож автомата вперед.

– Ну, давай… закончи начатое… – прохрипел Медведь и закрыл глаза. Холодное лезвие ощутимо вошло пониже шеи, а потом провернулось. Рейнджер приоткрыл глаза. Зрение помутнело, к горлу подступала теплая кровь. Фашист стоял над ним, сверля глазами побежденного амбала. Медведь лишь только усмехнулся, и вдруг резко правой рукой вонзил нож в колено врагу. Фашист от неожиданности вскрикнул. Резким движением Медведь выдернул нож, фашист свалился рядом, подставляя голову под очередной удар.

– Ты будешь… моим последним… – здоровяк вонзил нож прямо в затылок фашисту, пробивая защитную каску. На последнем дыхании Медведь осмотрел поле брани: бойцы Ганзы числом давили фашистов, бой уже считался, практически, выигранным. Обессиливший рейнджер упал на землю. Глаза закрывались сами. Последнее, что он услышал, было:

– Мы взяли офицера! Они сдаются! Фашистский офицер капитулировал!

***

– Захара не видели? Кто-нибудь? Брата моего видел кто-нибудь, люди!

– Да не ерзай ты! Дай перевяжу тебя нормально!