Чтение онлайн

Толпа гудела и рвала, так она радовалась своей победой над чудовищем. Гришка вернулся на свое место за прожектором, флейтист заиграл бравую и торжественную музыку — на земле появился первый человек. Тяжело дыша в противогазе, он медленно, с ружьём продвигался к заснеженному автомобилю. Присмотревшись, и не веря своему счастью, он стал разгребать эту кучу снега, пока не увидел «тот самый автомобиль». В порыве чувств он от всей души обнял машину. В солидарность с поступком, мужчины, сидевшие в зале, вытирая рукавом слёзы, зааплодировали!

Рядышком показался ещё один человек в противогазе, медленно пробирающийся к соседней снежной горке, отчистив которою, на свет появилась скакалочка. Прижав к груди и закружившись в медленном танце, под шквал женских аплодисментов, оба человека в противогазах замечают друг друга. Флейтист ненадолго умолкает. Но это лишь для того, чтобы выдержать несколько секунд паузы и громко вступить с новой, безумно романтической мелодией, когда два человека, содрав с лица резиновые маски, слились в объятиях и поцелуе! И тогда… встал весь зал. Вот рукоплещет молодой рабочий, рядом стоит, заплаканная, его избранница. Вот, с платком, в руках хлопает тучная ВИП-персона, явно не оставившая намерение приобрести эту машинку. Вот товарищ Москвин, периодически указывая на флейтиста, яростно отчитывает, уже со всей вероятностью, бывшего следователя Сорокина. Вот радостные дети смеются и прыгают.

И, судя по искрящимся глазам зрителей, сегодня мы подарили им не только сказку.

Мы вышли на поклон.

Маленькая девочка подошла к краю сцены и робко протянула мне бумажный цветок. Так же нежно, стараясь не сломать, я принял это подарок. Вот он, это лучший момент в моей жизни! То, ради чего стоит жить! Вы говорите — «Пора перестать верить в сказки. Мы все сдохнем в этой подземке», да? А я скажу — «Все рано или поздно умрут. Лично я сдохну мечтая! И даря эту мечту людям».

С любовью, клоун Бонти.

В глубинах метро, некогда крупного, а теперь разрушенного ядерной войной мегаполиса жил да был мальчик Петя. Не то чтобы совсем карапуз, нет. Станционную профессиональную школу он окончил давно, однако растительность на его лице только-только начинала проклевываться. Обитал он, как все, в палатке и числился на станции разнорабочим: где плитку упавшую на место посадит, где трещину неровную раствором затрет. И так у мальчика все красиво, да ладно выходило, что глаз оторвать было нельзя. «Золотые руки», — твердили соседи. Начальство души в нем не чаяло: в пример всегда ставило, да грамоты давало.

Бывало даже делегации с ближайших станций заезжали. Все руководящие, важные чины в палатку к Пете заглянуть норовили. Кто за советом, кто просто на мастера посмотреть, а некоторые и сманить хотели — дюже крупные планы на его счет главы соседних линий-государств имели. Неподъемные цинки с промасленными патронами выкладывали перед ним ганзейцы. Яркое знамя, алый бант на лацкане и частые праздники сулили вожди Красной ветки. Постоянной пропиской в культурном центре Московского метро трясли уполномоченные Полисом брамины. Чистокровностью, да прической короткой наполняли свое технико-коммерческое предложение серые волки Рейха. Бандиты и того хлеще — выкрасть грозились, да в кандалы заковать. Уголовники ведь, чего возьмешь… Одним словом, изгалялись пришлые как могли. Чуть ли не до драк между ними доходило, когда встречались у жилища мальчика неуживчивые гости. Да только Петя уверено стоял на своем: ни патронов бесчисленных, ни шатра чрезмерного ему не грезилось. Угрозы, запугивания разные ничуть его не трогали. Никуда с родной станции мальчик уходить не собирался.

Так и жил бы себе Петя, да в ус не дул, кабы не повстречалось ему на пути Зло. «Какой миленький», — подумало оно. «Какой красивенький… И как это я раньше его не приметило?» — Зло пристально вглядывалось в мальчика. «Такой в быту всегда пригодится: и гвоздь забить сумеет, и колышек для палатки выстругать. Прелесть просто. А если еще и патроны в кармане водятся…», — табун мечтаний сорвался с места и принялся нарезать круги в голове Зла. «Ух! Каков подарочек».

С этого дня Зло старалось всюду следовать за мальчиком, всячески обращать на себя внимание: то в толпе локтем коснется, то в очереди за водой лукавый взгляд бросит. Однажды даже, пронося мимо него таз с бельем, Зло споткнулось и мокрые вещи вывалились прямо на платформу. Мальчик не мог не помочь — опустившись на колени, он тут же принялся собирать упавшие тряпки. Бюстгальтер третьего размера, случайно попавший в руки Пети, заставил его покраснеть — Зло специально утащило этот артефакт у своей соседки, чтобы охмурить мальчика. Оно с благодарностью приняло тазик с собранным бельем и, сославшись на внезапную боль в лодыжке, попросилось к Пете, зная, что кров мальчика недалеко. «Полежу немного, боль и отпустит». Согласился Петя, не углядел худого в словах Зла. Взвалил его на плечи, да принес домой.

В палатке нога начала болеть куда сильнее. В довершение к этому еще и дрожь непонятная в теле появилась. «Худо мне, Петя», — прошептало Зло, плотнее пододвигаясь к мальчику. «Холодно очень». Гостеприимный хозяин попытался высвободиться и укрыть его одеялом, но Зло стянуло с себя кофту и, жадно поцеловав мальчика, прижалось к нему всем телом. Внутри что-то дрогнуло, ослабевший Петя, словно в забытьи, повалился на матрац. Плотный клубок из сплетенных тел заворочался под теплым одеялом — и не стало больше мальчика Пети, вместо него с утра на работы вышел мужчина Петр.

Ночь за ночью Зло привязывало его к себе, пытаясь максимально заполнить жизнь мужчины. Почти все свободное время они проводили в общей уже палатке. Никогда еще Петр не уходил с работы в таком приподнятом расположении духа и не являлся на службу со столь большим опозданием.

Друзья никак не могли понять, что с ним творится: «Открытый, вроде, человек, радушный, а тут бац! — особняком стоит, приятелей чурается: ни стаканчик пропустить после дня трудового, ни за жизнь разговор завести… Захворал может?».

Чтобы внести хоть какую-то ясность и отмести пустые подозрения, в палатку к Петру однажды наведался бригадир. Поздоровался, сел, да начал выспрашивать, кумекая про себя что, как и почему. Долго таился мужчина, тему менять пробовал, держался из последних сил, но гостя прозорливого обмануть не вышло. Почуял бригадир неладное, понял, что товарищу помощь нужна. Всю неделю присматривал он за жилищем Петра, видел, как Зло украдкой проникало в палатку, а уходило утром. В разгар дня даже с рабочего места отлучался, беседовал с соседями, справки наводил в службе безопасности. Благо связи бригадира позволяли. Крупных грехов за Злом, правда, замечено не было, но и безупречной репутацией оно также не обладало.

В общем, одним тихим вечером бригадир заглянул к мужчине опять. Пытаясь отвести беду, спасти бедолагу, он поделился своими соображениями относительно Зла и его корыстных намерений. Ослепленный чувством, Петр вовсе не слушал товарища. Мужчина думал, что бригадир просто завидует свалившемуся на него счастью и говорит это, дабы поссорить его со Злом. «У нас свадьба скоро», — не выдержал, наконец, Петр. «Одумайся», — гость был просто ошеломлен. «Все, что я говорил…». «Сказки свои детям оставь!», — грубо отрезал мужчина. «Мне они ни к чему. Уходи лучше, подобру-поздорову, пока морду лживую твою не начистил». У бригадира руки так и опустились. Ничего не сказал он, молча отодвинул полог брезентовый, да вышел не простившись на платформу. Зло, стоявшее все это время подле палатки и слышавшее мужской разговор, только ехидно улыбалось вслед уходящему. Петр снова был в полном его распоряжении.

Вот свадебная музыка отыграла. Растворились в памяти хмельные застольные тосты, началась у мужчины другая, семейная жизнь. «Патроны теперь будешь все мне отдавать, чтоб не потерялись», — констатировало Зло не терпящем возражений тоном. «Все равно пока дома сижу, не выхожу почти. Общий котелок, так сказать, выдавать патроны по необходимости буду… сколько захочешь, ты не переживай». Петр и не переживал вовсе: любимому Злу он доверял полностью. Правда после очередного отказа на покупку носков как-то призадумался. «А чем тебе старые, дырявые, говорит, не угодили? Сними, да зашей — глядишь еще послужат. Семейный бюджет ведь не резиновый, интересы обоих потянуть ему невмоготу».