Метроном. История Франции под стук колес парижского метро
Шрифт:
Для Жака де Витри город — это «запаршивевшая коза», и добрый епископ видит проституток повсюду! В любом случае, он описывает нам дома на левом берегу, в которых на втором этаже размещалась школа, а на первом бордель с девицами легкого поведения… Школяры таким образом весело переходят от счастья познания к получению чувственных наслаждений. И весь этот маленький мирок, который включает в себя французов, нормандцев, бретонцев, бургундцев, немцев, фламандцев, сицилийцев и римлян, возбуждается и ссорится по малейшему поводу, тогда как профессора, более озабоченные полновесной монетой, нежели чистой наукой, пытаются переманить друг у друга учеников. И все изощряются в крючкотворстве, которое очень не нравится достопочтенному епископу, который желает, чтобы школяры больше думали о бессмертии души и всемогуществе Божием.
Сколь бы ни протестовал строгий наблюдатель Латинского квартала, школ становится все больше и больше. Богатые аристократы и многие религиозные ордена, такие как доминиканцы или францисканцы, финансируют и открывают заведения, где могли бы жить, питаться и учиться школяры. Между площадью Мобер и холмом Сент-Женевьев повсюду возникают коллежи. Верно, что некоторые собирают лишь кучку учеников, и во множестве появляются те, которые сливаются, делятся, пожирают друг друга. Коллеж ирландцев пожирает коллеж ломбардцев, коллеж Дании продан кармелитскому монастырю, коллеж де Прель становится частью коллежа де Дорман-Бове, знаменитый коллеж Кокре проиграл соревнование коллежу Сент-Барб… Сорок две тысячи школяров всех возрастов, от пятнадцати до пятидесяти лет, слушают лекции в почти семидесяти пяти коллежах. В это же время в других европейских столицах имеются очень немногие школы. Поистине, Париж являет собой крупную величину в бурлящем интеллектуальном мире.
НО ГДЕ ЖЕ ИСЧЕЗНУВШИЕ КОЛЛЕЖИ?
Один из самых старых коллежей — все позволяет в это верить, хотя ничего от него не осталось — получил имя своего основателя, кардинала Лемуана [59] . Видимо, коллеж был снесен в конце XVII века, все тексты это подтверждают. Правда? Ответить просто, если бы не моя скверная привычка рыскать во всех закоулках, где пахнет древними камнями… Историки Парижа, например, Жак Илере, упоминают все же театральный зал «Латинский рай», построенный на руинах коллежа, и намекают также на таинственную частную дорогу… к которой, очевидно, не сумели подобраться. Устроившись там в засаде, вы с удивлением обнаружите целую россыпь зданий из старых широких камней, которые датируются, без сомнения, XVII веком: это часть коллежа кардинала Лемуана! Подойдите поближе к креплениям, которые напоминают о старинном входе к лестницам, и вы увидите на гладком камне бороздки, вырезанные руками «школяров»: «3 С», буквы типичные для XVII века… Надпись, указывающая, что данный школяр поднимался к месту обитания по лестнице 3С. Трогательно, разве нет?
Самым красивым из всех этих коллежей, которые можно увидеть еще сегодня, остается коллеж Бернардинцев, основанный в 1224 году. Расширенное в XIV веке, это здание — замечательный образчик средневековой гражданской архитектуры в Париже, часто лишенный внимания, с готическими окнами и розетками. В доме № 24 по улице де Пуасси сводчатый подвал — бывшее хранилище вина и продуктов — по-прежнему присутствует здесь, а также первый этаж, который был трапезной в монастыре. Последнее сохранившееся сооружение — это самая протяженная готическая зала Парижа (более тридцати пяти метров в длину). Пятилетние работы позволили реставрировать это громадное средневековое пространство, предназначенное для учебы и исследований, но которое к тому же остается открытым для публики, к нашему восторгу.
А в доме № 14 по улице Карм укрываются остатки коллежа де Прель, основанного в 1314 году. За длинными окнами с занавесками люди и сегодня живут в том, что было часовней в XVI веке!
В доме № 17 по той же улице Карм сохраняются реликты часовни коллежа Ломбардцев, основанного в 1334 году. Портал датируется 1760 годом, и остатки часовни выглядят довольно странно, они словно размыты, изъязвлены водами старинного фонтана.
Коллеж Корнуэльцев, основанный в 1321 году, прячется в маленьком пассаже старого Парижа, который ведет от улицы Галанд к дому № 12 бис по улице Дома. Обернитесь в первом внутреннем дворике: у вас перед глазами входное здание коллежа, которому почти семь столетий.
Коллеж Шотландцев обосновался в доме № 65 по улице дю Кардиналь-Лемуан. Превращенный в тюрьму в эпоху террора, он был возвращен англиканской церкви в 1806 году. Мы находим здесь лестницу и парадный двор, но главное, выходящий на улицу фасад здания с надписью «Коллеж Шотландцев» и аббревиатурой «FCE» (Fief du coll ge d’cosse [60] ). Все эти отчетливо видные знаки показывают, насколько важным для каждой страны было обозначить свое присутствие в университете, который замышлялся как международный.
В доме № 9 бис по улице Жан-де-Бове мы видим часовню XVII века, зажатую современными зданиями — это напоминание о коллеже де Дорман, созданном в 1365 году.
Следуйте за мной до дома № 21 по улице Валет, и вы найдете там лестницу — реликт прошлого. Войдите во двор бывшего коллежа де Форте [61] , основанного в 1394 году. В этой исторической бреши под открытым небом, в самом сердце Парижа перед вами предстанут безмолвие и сияние. И пролеты этой лестницы, которые устремляются наверх, не кончаются, порождают в вас желание ускользнуть от мира… Именно это сделал однажды ученик Жан Кальвин, подвергшийся преследованиям за ересь. Самый знаменитый школяр этого коллежа пробрался на крыши, чтобы сбежать в Женеву, где он выработал свою реформистскую теорию. По иронии судьбы, этот коллеж де Форте стал местом зловещего рождения контрреформистского движения — созданной в 1572 году пресловутой Священной лиги герцога де Гиза, подстрекательницы Варфоломеевской ночи.
Враждебный этому радикализму коллеж Сент-Барб был известен своим свободомыслием: здесь преподавали дисциплину, не очень популярную сегодня, — логику. Коллеж находится на улице Валет, он поглотил бывший коллеж Кокре, знаменитый тем, что здесь учились ренессансные поэты Жоашен дю Белле и Пьер де Ронсар.
59
Жан Лемуан (1250–1313), легат папы Бонифация VIII во Франции.
60
Собственность коллежа Шотландии (франц.).
61
Назван по имени основателя: коллеж создан по завещанию Пьера Форте (1345–1398). каноника и канцлера Нотр-Дам.
В 1229 году, когда Филипп-Огюст мертв уже шесть лет, Людовик VIII мертв уже три года, а Франция живет при регентстве Бланки Кастильской в ожидании совершеннолетия Людовика IX, в университете начинается бунт. У школяров той эпохи очень дурная репутация: эти молодые люди, которых принято считать элитой нации, нагоняют такой страх на парижских буржуа, что по вечерам улицы пустеют… Школяров обвиняют, иногда справедливо, что они воруют ради пропитания, похищают добропорядочных горожанок, чтобы удовлетворить свои низкие инстинкты, а при случае могут даже и убить. В попытке навести порядок епископ Парижский Гийом де Сеньоле угрожает отлучением от церкви тем, кто ходит вооруженным. Но университетским молодцам плевать на подобную анафему, и они весело продолжают свои проделки. Епископ гневается, он приказывает арестовать самых буйных, а других — изгнать, чтобы их повесили где-нибудь в другом месте.
В феврале 1229 года, в понедельник после карнавала, компания студентов наведалась за вином к одному кабатчику в пригороде Сен-Марсель. К концу вечера, изрядно напившись, они затевают с хозяевами оживленный спор о цене напитка, слегка накладной для их кошельков. Очень быстро дискуссия о деньгах перерастает в ссору, голоса повышаются, за словами следуют удары… Таверна вопит, она вопит так громко, что со всего квартала сбегаются крепкие мужчины. Настоящая битва разгорается между студентами и парижанами, она идет ночью и, в конечном счете, нехороших ребят довольно грубо прогоняют.
На следующий день униженные студенты приходят штурмовать пресловутую таверну в пригороде Сен-Марсель. Вооружившись палками, они громят все в этом заведении и проходят по улицам, грабя прочие лавки. Они нападают на всех, кто встречается им на пути, не различая пола. Они ранят и убивают горожан.
Скандал, вызванный этим вторжением, взволновал весь Париж и достиг ушей регентши. Она недвусмысленно берет сторону горожан и приказывает сержантам и лучникам «наказать студентов университета».
На студента больше всего похож другой студент, поэтому вооруженные стражники не стремятся найти истинных виновников: они весело устремляются к укреплениям и обрушиваются на школяров, которые там гуляют. Посланцы регентши убивают нескольких молодых людей, ранят других и грабят всех остальных.
Парижский университет сразу же приходит в негодование. Его привилегии уничтожены, его независимость поставлена под сомнение, его студенты подвергаются нападкам. Короче, поднята рука на само образование! Чтобы оказать давление на власть, мэтры и ученики используют новое средство: они прекращают свою деятельность. Учебный процесс прерывается, и школы пустеют. Слово «забастовка» появится только шесть столетий спустя, но уже речь идет о тяжелом конфликте, где никто не хочет уступать. Мэтры и ученики покидают Париж, чтобы преподавать и учиться в другом месте. Анже, Орлеан, Тулуза, Пуатье с радостью обращают себе на пользу великолепную репутацию парижского университета. Даже английский король Генрих III потирает руки, счастливый принять некоторых школяров, испытывающих сложности во французской столице.
Все закусили удила, никто не хочет сдаваться. В сущности, в этом нет ничего анекдотического. Университет борется за свои привилегии и независимость. Королевская власть хочет показать свою способность навести порядок. Проходят месяцы, Парижский университет остается пустой скорлупой.
«Надо уметь прекращать забастовки», скажет позднее Морис Торез. Что ж, проблема возникает уже в Средние века. К счастью, папа Григорий IX слегка расшатывает застывшую ситуацию. Он-то желает, чтобы Париж оставался центром обучения, в частности, религиозного. И он подталкивает стороны к переговорам, настаивает на этом. Со своей стороны, Людовик IX, юный шестнадцатилетний король, вступается за мать…
В конечном счете, Бланка Кастильская прекращает дуться и соглашается возместить ущерб школярам, пострадавшим от насилия лучников, возобновляет привилегии университета и обязуется добиться от парижских домовладельцев разумных цен на комнаты для школяров. Со своей стороны, епископ Парижский, аббаты Сент-Женевьев и Сен-Жермен-де-Пре, как и каноники капитула Сен-Марсель, клянутся в будущем уважать права мэтров и учеников университета. Эта старинная вражда «частного и общественного» за познание между церковью и светскими преподавателями на время завершается компромиссом, но соперничество существует и в наши дни.
Что до папы Григория IX, он соглашается признать дипломы, полученные студентами в Анже и Орлеане, при условии, что те немедленно возвращаются в Париж. С другой стороны, Святейший отец утверждает за студенческой корпорацией право голосовать за статуты, разрешает даже использовать оружие «прекращения» — забастовки — в случае, если школяр будет убит, а убийца останется безнаказанным. Более того, в булле «Parens scientiarum universitas» [62] от 13 апреля 1231 года понтифик окончательно признает юридическую и интеллектуальную независимость Парижского университета.
62
Папские буллы обозначаются первыми словами латинского текста.
Ученики и профессора могут вернуться в Париж: забастовка продолжалась два года! Занятия возобновляются, а парижане в общем-то удовлетворены тем, что Латинский квартал ожил после столь долгого сна.
В царствование Людовика IX, более известного под именем Людовика Святого, университет еще более расширяется. Ученый совет его покидает маленькую церковь Сен-Жюльен-ле-Повр, ставшую слишком тесной, и располагается в Сорбонне — там, где находится сегодня. Эта Сорбонна, от которой зависят теперь все факультеты парижского региона, изначально была просто одним из коллежей данного квартала, который был основан в 1257 году исповедником короля по имени Робер де Сорбон.