Чтение онлайн

Двигаясь вдоль Сены, вы видите длинное, перпендикулярное реке здание: оно продолжает дворец, и это Малая Галерея. Такая связующая галерея, воздвигнутая на рвах оборонительных укреплений Карла V, была задумана Екатериной Медичи, чтобы соединить Лувр с дворцом Тюильри, который она приказала построить. Эта Малая Галерея получила печальную известность в период религиозных войн: долгое время считалось, что именно с балкона второго этажа, выходящего на Сену, Карл IX стрелял из аркебузы по протестантам [80] во время Варфоломеевской ночи. Это неверно, так как галерея в 1572 году еще не была построена. Сейчас первый и особенно ошеломляющий второй этаж, ставший галереей Аполлона, дают превосходное представление о роскоши королевских апартаментов Великого века [81] .

Большая Галерея, идущая дальше вдоль Сены к западу, была завершена при Генрихе IV. Здесь можно увидеть вензеля доброго короля: одиночную букву Н или сплетенные буквы HG для обозначения Генриха и Габриэль д’Эстре [82] . При Людовике XIII здесь чеканили королевскую монету — знаменитый луидор. На втором этаже Генрих IV устраивал гонки за лисицей, чтобы приобщить своих сыновей к искусству охоты.

Здание, которое от ворот Карузель доходит до павильона Флоры, это реконструкция сооружения, исчезнувшего вследствие оползня. Здесь видишь, что буква Н Генриха была заменена буквой N Наполеона III. Должно быть, императора любили не все рабочие колоссальной стройки: посмотрите на верхнюю часть колоколенки павильона Ледигьер — N перевернуто, что было намеком на свержение императорской власти!

Обогнув павильон Флоры, попадаешь на пустующее место: дворец Тюильри, построенный в XVI веке для Екатерины Медичи, так и не поднялся из пепла. Он ведь был сожжен коммунарами в 1871 году, и его могли бы реставрировать, но глупейшим образом снесли двенадцать лет спустя. Триумфальной арке Карузель недоставало входа в этот дворец со времен Первой империи, и она остается единственным реликтом этого периода.

Пройдем теперь во двор Наполеона — там находится сейчас стеклянная пирамида. Над нами нависает внушительная галерея со статуями великих людей, сотворивших Францию. Мы обязаны Наполеону III сооружениями, обрамляющими этот двор, которые имели целью подкорректировать отсутствие параллели между зданиями, идущими вдоль по улице Риволи, и зданиями со стороны Сены. Зато саму улицу Риволи с ее крытыми галереями, начинающими XIX век, который станет столетием пассажей, предназначенных для фланирования парижан, приказал создать первый император. Следовательно, благодаря ему появились здания Лувра вплоть до сводчатых проходов Роана, где — со стороны пирамиды — пчелы Наполеона I напоминают нам о том, кто был заказчиком работ. Со стороны улицы маршалы Империи бесстрастно наблюдают за балетом автомобилей, которые пересекают Париж по этой большой артерии на юго-запад, и эти же самые автомобили, чтобы выехать из города, должны будут снова пересечься с маршалами, ставшими внешними бульварами, перед тем как достичь Окружной дороги.

Начиная от сводчатых проходов Роана здания, выходящие на улицу Риволи, датируются временами Наполеона III, великого архитектора этого колоссального ансамбля, который видел, как сменилось столько режимов: даже республика оставила здесь свой след! Ведь на каминах и фризах павильона Марсана можно увидеть вензель «RF» III Республики.

Обойдя дворец, зайдем теперь в сам музей через стеклянную пирамиду. Музей республики открыл свои двери во время революции, в ноябре 1793 года. Сильно обогатившись благодаря кампаниям Наполеона, он продолжает пользоваться щедростью престижных дарителей и обладает сегодня коллекцией в триста пятьдесят тысяч экспонатов… в сравнении с коллекцией в шестьсот пятьдесят экспонатов при открытии!

Что касается залов, преображение дворца в музей сильно их изменило, но некоторые устояли перед трансформацией. Ограничиваясь только XVI веком, обратим внимание на парадную комнату и лестницу Генриха II, которая ведет из зала Генриха II в зал Кариатид. С этого великолепного места еще видна задняя часть хоров часовни Людовика Святого, устроенная в западной стене, в два раза толще других, ибо это памятник Лувра Филиппа-Огюста. В этой комнате творился суд, то есть в ней находилась трибуна, где король восседал во время празднеств и приемов. Трон его стоял под центральной аркадой, между двух колонн с каннелюрами. Можно увидеть также четырех кариатид, которые датируются времен постройки дворца в стиле Ренессанс. Ах, если бы они могли говорить, сколько мы услышали бы об этом веке, богатом на обещания…

Когда Франциск I возвращается в Париж в 1527 году, это король побежденный и униженный. Он увидел, какой катастрофой обернулся его поход в Италию против войск Карла V. Став узником, монарх вынужден был заплатить выкуп в два миллиона экю, чтобы обрести свободу после года пленения. Сумма частично была собрана парижанами, богатыми и бедными совместно. Поэтому, желая отблагодарить своих добрых подданных, король решает на время остановиться в Лувре.

В конечном счете, Франциск I сделал из своего итальянского поражения победу: он победоносно вернулся в свое королевство носителем ренессансных помыслов! Действительно, он привозит из Италии античные сокровища и новые идеи. Это продолжение политики, начатой уже давно. Разве не привозил он уже в 1515 году не столько победу под Мариньяном, сколько Леонардо да Винчи с «Джокондой» в багаже?

Как символ новых времен, старый массивный донжон Лувра снесен. Это исчезновение сторожевой башни Хлодвига, а также крепости норманнов и башни графа Парижского — короче, это конец Средних веков… Далее последуют другие работы: средневековая крепость медленно освободит место ренессансному замку. С 1546 года архитектор Пьер Леско строит южное полукрыло с западной стороны, а именно она и означает наступление стиля Ренессанс в Париже — с ее тремя выступами на фасаде, колоннами возле дверей, статуями и окнами с закругленными или треугольными фронтонами.

Речь идет почти о художественном завещании Франциска I, которому остается всего год жизни: завершения работ он не увидит. В конечном счете, для Парижа эти художественные обещания, задуманные после возвращения из Италии почти двадцать лет назад, так и не осуществились. Король забросил берега Сены ради берегов Луары. Он потратил много денег, чтобы построить замок Шамбор, переделать замки Блуа и Амбуаз. Кстати, рядом с Амбуазом Леонардо да Винчи проживал до самой смерти, а его загадочный шедевр — «Джоконда» — затем оказался на стенах замка Фонтенбло, возможно, любимейшей резиденции короля.

Но отметим вот что: Ренессанс — это не только расцвет искусств и архитектуры, это также тьма религиозной нетерпимости…

Утром 18 октября 1534 года парижане, проснувшись, видят на городских стенах листки с выразительным названием: «Истинные причины ужасных, великих и невыносимых злоупотреблений папской мессы». «Невозможно, чтобы человек был спрятан в куске теста», — пишет, в частности, автор листков, намекая на облатку евхаристии, которая, как полагают верующие, содержит само тело Христово.

Эту акцию предприняли некоторые протестанты, которым не терпится показать разрыв реформы с римским католицизмом. Эта лобовая атака на мессу и догматы церкви вызывает скандал и негодование, тем более, что неведомая рука посмела прикрепить один из листков в замке Амбуаз, совсем рядом со спальней Франциска I! От этих ядовитых памфлетов словно содрогаются Бог, король и страна.

В Париже, ставшем самым многолюдным городом Европы, триста тысяч обитателей живут в ритме церкви и ее обрядов. В атмосфере безудержной и слепой веры протестантское сообщество, насчитывающее самое большее от десяти до пятнадцати тысяч человек, затаилось так, что его почти не видно. Дело о листках, названное «Делом о плакатах», бросает на реформу тень, и начинаются репрессии. Показательным образом, чтобы воспрепятствовать процессу свободомыслия, Франциск I запрещает типографии и приказывает закрыть книжные магазины. По крайней мере, народ не станет больше черпать злостные аргументы в сочинениях отщепенцев!