Чтение онлайн

На следующий день с раннего утра пол его мастерской Бато-Лавуар уже усеян листами бумаги. На всех с постоянством повторяется один и тот же крупный рисунок, начертанный углем в неистовстве горячки: одноглазое женское лицо с длиннейшим носом, который срастается со ртом.

Пикассо бьется над своей новой картиной шесть месяцев подряд. Наброски, попытки, бесконечные пробы: влияния африканского искусства, иберийских статуэток, Сезанна сливаются воедино, давая рождение новому, волнующему и поразительному произведению.

Наконец, в 1907 году друзья Пикассо приходят в Бато-Лавуар, чтобы посмотреть на его огромное странное полотно под названием «Авиньонские девушки». Зрители кивают, глядя на изломанные линии, деформированные тела, розовые тона, сменяющиеся более темным колоритом… Никто еще не знает, что в истории искусства эта картина открывает XX век. Сейчас революция начинается на холмах Монмартра, спустя некоторое время она охватит театр Шан-Элизе, а уж оттуда распространится по всему миру…

Вернемся на Елисейские поля. Миновав Рон-Пуан, не пойдем дальше по проспекту, который прямо направляется к Триумфальной арке, но остановимся на его левой стороне у дома 25: это бывший особняк маркизы Паивой, русской авантюристки высокого полета. Перед вами один из редких памятников, сохранившихся на Елисейских полях от Второй империи, расположенный в роскошном квартале, куда рестораны и зеленые аллеи привлекали нарядную толпу. В начале XX века для наездников, колясок, фиакров, позднее — первых автомобилей проехаться по Елисейским полям было верхом великолепия и изысканности!

Вполне понятно и ожидаемо, что этот прекрасный дворец, построенный в 1865 году, сейчас принадлежит миру финансов. Того, кто идет дальше вверх по Елисейским полям, буквально оглушает обилие брендов известных марок. Вывески чем-то напоминают гербы феодальной эпохи. В этой части проспекта финансисты сменяют государственных деятелей, с которыми мы встретились раньше, и художников, которыми мы любовались. Сегодня сильные мира сего находятся не в Елисейском и не в Бурбонском дворцах, но в этом ряду магазинов… Большие индустриальные группы, производители товаров класса люкс, — теперь правят миром они, и они держат биржу в своей власти. В поисках архитектурных воспоминаний о XX веке остановимся перед отелем Кларидж с фасадом в духе модерн (№ 74–76); перед бывшим отелем Шан-Элизе, где теперь расположился банк (№ 103), и большим зданием торгового центра Виржин Мегастор во вкусе арт-деко (№ 56–60).

Надо сказать, что запуск поездов RER [136] , с 1970 года останавливающихся на площади Этуаль, отчасти повлиял на судьбу Елисейских полей. Вот уже сорок лет, как можно без труда приехать из пригородов, чтобы здесь погулять. В результате шикарный, гламурный, поражающий взор проспект мало-помалу утратил благородство, огрубев от присутствия торговцев фастфудом и уцененным барахлом.

Но в конце концов, здесь есть и Lancel, Lacoste, Hugo Boss, Omega, Cartier, Guerlain, Montblanc… Эти марки освещают небо над Елисейскими полями, как новые властители, которые, празднуя победу, дают торжественный салют.

В 2006 году торговый дом Louis Vuitton создал продуманно спроектированный центр (№ 101) [137] , оригинальный декор витрин которого вызвал сильную критику. Но как бы ни свирепствовал кризис, там можно видеть подлинные чемоданы и сумки этой марки, которые столь любят подделывать во всем мире. А что сказать о новом драгсторе Пюблисис (№ 133) [138] , появившемся более пятидесяти лет тому назад и принадлежащем, так сказать, институту власти? Его новое здание сплошь из стекла, с изогнутыми контурами, типично для архитектуры конца XX века и начала нового тысячелетия, но зрителя оно по меньшей мере оставляет в недоумении.

Один из наиболее ярких властителей мира, несомненно, поразит новый Версаль, двор которого прямо перед нами, на Дефанс, недалеко от Большой арки — своего рода триумфальной арки новых времен, тщетно подражающей Триумфальной арке Наполеона.

Едва вы сойдете на Дефанс — конечной станции первой линии метро, — сразу же увидите белейшую Большую арку и проглядывающий сквозь нее пустой прямоугольник неба. Она навязывает нам свой претенциозный архитектурный стиль. Я прекрасно знаю, что XX век был к Парижу беспощаден: Монпарнасская башня, торговый комплекс Ле-Аль, переустройство набережных Сены, квартал Фрон-де-Сен [139] , Центр Помпиду, Опера Бастий, Национальная библиотека им. Франсуа Миттерана… Немало уродливых зданий «украшает» столицу. Но когда в 1989 году Большая арка замкнула перспективу, открывающуюся от Триумфальной арки, это было кульминацией дурного вкуса.

Конечно, я сужу строго. Кто знает, может, лет через сто на Дефанс будут любоваться этими знаковыми строениями второй половины XX века точно так же, как сейчас восхищаются модерном или арт-деко? И будут предаваться духовному созерцанию рядом с триумфальной аркой финансистов и делового мира… В самом деле, кварталу Дефанс всего лишь пятьдесят лет. Генерал де Голль задумал это строительство еще в 1958 году, решив создать в Пюто, Курбвуа и Нантере [140] экономический и финансовый центр, который станет символом тридцати славных лет [141] . Кинув взгляд в сторону Триумфальной арки, вы с трудом заметите в конце эспланады теряющуюся на фоне высотных зданий статую Народной обороны, поставленную здесь в 1883 году в честь парижан, сражавшихся против прусского завоевания в 1870. Эта статуя и дала название всему кварталу [142] .

Скорее, лучше не впадать в смешной консерватизм, но постараться принять архитектурные новшества нашего времени, если они не кажутся оскорбительными. К тому же, хорошо известно: время делает свое дело, история вынесет приговор, и он, без сомнения, будет более справедливым, чем мой! В конечном счете, перед нами то, что когда-нибудь станет развалинами, свидетельствующими о нашем времени, а такие свидетельства Парижу тоже нужны. Впрочем, великолепный музей на набережной Бранли [143] , построенный Жаном Нувелем недалеко от Эйфелевой башни, на мой взгляд, прекрасно нашел свое место.

Можно задаться и более общим, совершенно фундаментальным вопросом: что XXI век завещает грядущим поколениям?

Сейчас у меня создается впечатление, что эти новые поразительные архитектурные гиганты как бы стыдятся самих себя: они построены из недолговечных и непрочных материалов, которые быстро придут в негодность. Впрочем, многие археологи и архитекторы открыто выражают свою обеспокоенность тем, что современным зданиям суждена недолгая жизнь.

Как бы там ни было, наш век станет для Парижа временем потрясающей экспансии. Это будет век Большого Парижа, триумф агломерации, разрастающейся во все стороны, которая несомненно пересечет Окружную и поглотит часть своих пригородов, уничтожив по ходу дела кое-какие территориальные подразделения.

Основные направления этой экспансии ясно видны: недалеко время, когда перестроят проспект Шарль-де-Голль, идущий от площади Этуаль к Дефанс и в качестве автострады пересекающий Нейи. На этот счет уже имеются проекты. Автострада должна превратиться в зеленый бульвар, направляющийся к эспланаде Дефанс; таким образом, эспланада, некогда созданная по воле случая, как бы невзначай, обретет свое законное место.

Квартал агрессивных небоскребов станет неотъемлемой частью Парижа — Большого Парижа завтрашнего дня. Распространяясь на запад, сделает его свидетельством своего прошлого и в то же время окном, распахнутым в будущее. И далее столица будет естественным образом двигаться на запад, поглощая Нантер, который находится непосредственно за Дефанс.