Чтение онлайн

Жан Вицлар старший пришел домой. Он вошел в комнату, где лежал его сын и позвал свою жену, которая сидела у изголовья его постели.

Когда она подошла, он стоял спиною к окну. Она не могла видеть его лица, но сказала, не дожидаясь его слов:

— Она не придет.

— Нет, — ответил её муж. — Она, кажется, не знает, к кому ей надо прийти. Она сказала мне в лицо «У вас нет сына».

Нинон-Мария была права: Жан Вицлар покончил с собой!

Чудесные колокола старого собора возвестили о похоронах. Но им пришлось бы возвещать о слишком многом, если бы в Доме Сыновей не было решено молчать обо всем, что случилось потом.

Всего, впрочем, замолчать не удалось. Большая публика узнала, что Берн Годебрехт за две недели до своей свадьбы с Торой Брунегер убил в ожесточенной борьбе своего брата Вольфа.

В ту же ночь он выстрелил в себя. И все это произошло из-за девушки, которую звали Нинон-Мария, и которая плясала то здесь, то там.

Но сама она была неприступна. Она была бела и холодна, как снег.

Разве была она виновата, что её улыбка толкала всех к убийству или к самоубийству? Разве она была виновата, что её красота губила всех, кто приближался к ней?

И все же Олерт решил обратить внимание своего шефа на таинственную чуму, которая в образе прекрасной девушки победно шла по исполинскому городу.

В тот же вечер Ротванг пришел в комнату Нинон-Марии.

— Я доволен тобою, — сказал он, бросая ей на колени пучок банкнот. — Сегодня ты должна показать, что и Джо Фредерсен может быть тобою доволен.

Она улыбнулась и промолчала, и лицо её выражало полное удовлетворение. Её ловкие белые пальцы пересчитывали деньги.

< image l:href="#"/>

Геймердинг много раз пытался проникнуть к Фредеру, но всегда получал один и тот же стереотипный ответ:

— Господин Фредер никого не принимает. Господин Фредер болен.

Но Фредер не был болен, или во всяком случае болезнь его была не похожа на обычные. С утра до вечера и с вечера до утра следил Геймердинг за домом, в верхнем этаже которого жил Фредер. Ни разу Фредер не покинул дома. Но ночами за опущенными шторами окон видно было, как какая-то тень ходит взад и вперед по комнатам. Сидя на крыше противоположного дома, Геймердинг наблюдал за человеком, пожелавшим сделать его своим другом и братом, за человеком, которого он предал и к которому он вернулся.

Иногда к Фредеру приходили какие-то люди, говорили с ним, ожидали ответа. Но ответа не получали и отходили огорченные.

Пришел и Джо Фредерсен. Он долго, долго говорил с сыном. Он положил руку на его плечо. Но и он не получил ответа.

Однажды глубокою ночью Фредер стоял на узеньком балконе. На доме против него горели огромные электрические буквы.

«Фантазия… фантазия».

Фредер не видал рекламы, точнее он воспринимал ее глазами, но не мозгом.

«Фантазия… фантазия».

Но внезапно слово потухло, и на его месте в темноте вспыхнули какие-то цифры. Они исчезли, вспыхнули вновь и вновь исчезли. Казалось, они упорно, настойчиво зовут.

90…………7………7.

90…………7………7.

90…………7………7.

Глаза Фредера заметили эти цифры. Цифры исчезли. Они появились вновь.

90…………7………7.

Что это значило? Фредер закрыл глаза, но цифры уже были в нем. Он видал, как они вспыхивали, сияли, потухали.

Не имели ли эти цифры когда-то давно-давно какое-то значение для него самого?

90 — 90 —.

Внезапно ему вспомнился голос: улица 90… улица 90, дом № 7, седьмой этаж.

Фредер широко открыл глаза. В доме напротив, как раз напротив, горели все те же цифры.

90…………7………7.

Они потухли. Потухла и сверкающая электрическая рама. На крыше дома стоял человек.

Фредер отошел от перил балкона. Он поднял обе руки. Он охотно потушил бы все лампы в своей комнате, но не решился: до этой ночи он не выносил темноты. Он шагал взад и вперед по комнате. Он не знал, сколько времени прошло таким образом. Он услышал звук открываемой двери.

Когда он обернулся, в комнате стоял Геймердинг. Фредер протянул к нему обе руки.

— Садись, — сказал он ему беззвучно. — Ты ждал меня, ты ждал меня напрасно! Я не мог известить тебя. Меня слишком хорошо сторожили во время моей болезни. Прости меня!

— Мне нечего прощать тебе, Фредер, — сказал Геймердинг тихо, — я не ждал тебя. В тот же вечер, когда ты должен был прийти ко мне, я был далеко, далеко от Метрополиса и от тебя.

Фредер изумленно смотрел на него.

— Я предал тебя, Фредер, — сказал Геймердинг. — Я боролся, я чуть не убил Олерта. Но потом у меня не стало больше сил. На чеке значилось имя Джо Фредерсена…

— Я понимаю, — пробормотал Фредер.

— Спасибо! Я должен был уехать далеко, далеко от Метрополиса на аэроплане. Пилот был чужой человек. Мы летели… Солнце уже склонялось к западу, и тогда мне пришло в голову, что настает вечер, когда я должен был ожидать тебя, и что меня не будет, когда ты придешь ко мне. Я попросил пилота повернут аэроплан. Он не захотел. Вероятно, он получил очень строгое приказание. Он был упрям и решителен, как человек, который исполняет волю Джо Фредерсена. Я просил и угрожал, но ничего не помогало. Тогда я убил его…

— И я вернулся в Метрополис, — продолжал Геймердинг, помолчав. — Я решил, что мне легче всего будет скрыться от Олерта в «Городе рабочих». Я спрятался в синий рабочий костюм, стал номером, как все они там. Я старался услышать о тебе. Но я узнал только, что ты болен.

— Я не болен, — ответил Фредер. — Но знаешь ли, я, кажется, сошел с ума.

И внезапно, точно душа его была наполненным до краев сосудом, который пролился, лишь только его коснулись, Фредер начал говорить. Он рассказал другу все о Марии, — о мгновении, когда он впервые увидел, ее в Доме Сыновей, о их неожиданной встрече внизу в оставленных копях, о своем ожидании в соборе, о приключении в доме Ротванга и о секунде, когда он чуть не убил собственного отца.

— Но я должен сказать тебе еще одно, Геймердинг: Во мне есть уверенность более ужасная, чем все, о чем я говорил до сих пор… Я знаю, Геймердинг, что из-за этой девушки я действительно способен стать убийцей. Пусть она будет кем хочет — я хочу только быть с нею, быть с нею вечно. Я буду искать ее и найду ее. Нет ничего на свете, что могло бы помешать мне.

— Хочешь увидеть ее? — спросил Геймердинг серьезно.

Фредер вздрогнул.

— Увидеть ее?

— Да.

— Что это значит?