Чтение онлайн

– Не переживай, волчонок, мы с сестрами одни такие уникальные, и других нет.

– Не называй меня волчонком, - низко сказал Видар, с трудом сдерживая рычание.

Марисса никак не среагировала на угрозу и спокойно продолжила:

– Пейте чай, пока не остыл, - она сделала глоток из чашки и скривилась.
– Правда я не нашла нигде чабрец, вы тут все переставили.

Лана перевела взгляд на стол, где стояла тарелка с простыми бутербродами и две чашки с чайником.

И тут до нее дошло.

– Подождите, так эта хижина - ваш дом?

– Не то, чтобы прям дом, скорее убежище, но да, хижина моя, - Марисса безразлично пожала плечами, попивая чай.

Они с Видаром круглыми глазами посмотрели друг на друга.

– Но Расмус сказал, что хижина заброшена, - тихо произнес Видар.

Марисса вздохнула и мечтательно улыбнулась. Ее лицо стало таким одухотворенным и прекрасным, можно даже сказать влюбленным.

– Ах, Расмус, мой прекрасный черный волк. Уж без обид, но он мой любимчик. Была б я лет на пятьсот помоложе, захомутала бы не раздумывая.

Лана еще раз посмотрела на Видара. Глаза у того стали еще шире. Как, впрочем, и у нее.

Пятьсот?!

– Но он видел только то, что ему было позволено, - продолжила Марисса, не обращая внимания на их смятение.
– Мне тогда пришлось постараться, чтобы он забрел сюда и нашел эту хижину. И после рассказал вам, конечно же.

Еще раз бросив взгляд на Видара, Лана увидела, что не только она ничего не понимает в происходящем.

– Что вы имеете в виду, говоря, что он видел только то, что было ему положено?
– задал вопрос оборотень, видимо в попытке хоть что-то прояснить.

– То и значит, - вдруг прозвенел сталью голос, бывший до этого бархатным.

Лана от такого тона чуть поежилась, возвращая взгляд на женщину. То, что произошло дальше, заставило ее не только поежиться, но и задрожать. Хотелось бы сказать, что от холода, да только на дворе уже почти лето.

Многочисленные серьги сверкнули в ухе, и левый зрачок стал расширяться, поглощая сначала голубую радужку, а после и все пространство белка.

Зрелище было жутким, один простой человеческий глаз и второй абсолютно черный. Словно на них из него смотрит сама бездна.

Непроглядная и первозданная тьма.

– Вы оракул… - просипела Лана.

Тьма стала стягиваться с краев, пока снова не превратилась в привычный черный зрачок. Когда оба глаза стали нормальными, холод наконец отпустил.

Видар сглотнул и тихо спросил у Ланы, склонившись к уху:

– Кто такой оракул?

Она даже рта не успела раскрыть, как ее опередила Марисса:

– Если кратко, то я вижу обрывки будущего. И если вдруг они приводят к катастрофе, войне, голоду и прочим катаклизмам, в силах это изменить, направляя центральные фигуры к правильным решениям.
– Она поморщилась и скривила губы.
– Правда не всегда и не во всем.
– И совсем тихо добавила под нос, но они услышали: - Черт бы побрал эту свободную волю…

Но Марисса быстро взяла себя в руки и продолжила.

– Ну и прочие способности по мелочи, вроде наслать иллюзию, чтобы человек видел ее по-своему, как было с Расом, внушить какие-то воспоминания, которых не было, что уже гораздо сложнее.
– И опять себе под нос: - Чтоб эту волю…

Дальше пошли такие непередаваемые идиомы, что Лана решила не вслушиваться.

Да и голова была занята другим. Это что же такое грандиозное произошло с их матерью и кем она была, что сумела родить невероятно сильных тройняшек, да еще одна из которых - оракул.

Не слишком ли много умений и способностей для одного человека? Лана тряхнула головой, отбрасывая зависть. Быть оракулом - тяжелая ноша. И он всегда только один, то есть существование в мире одновременное двух оракулов невозможно. Дар передается достойному после смерти предыдущего. А последний оракул умер…

Лана зажмурилась, напрягая память. Как раз лет шестьсот назад. Или даже семьсот, не сильна она в истории. Получается, Марисса не врала про пятьсот лет. Ей гораздо больше, как и сестрам, но ведь маги не живут так долго.

И как раз таки пятьсот лет про оракула ничего не было слышно. Словно этот дар исчез или же затерялся. Оракул должен служить императору на благо и процветание страны, в которой родился, и всего мира. Хотя и другие повелители могут обращаться к ним за помощью. Вроде последний оракул родился как раз в Креасальской империи и служил деду нынешнего императора.

Но почему вдруг оракул резко пропал? Что такого случилось пятьсот лет назад, что Марисса стала ютиться в маленьких хижинах, затерянных в лесах? Почему стала скрываться и прятаться?

Почувствовав на себе тяжелый взгляд, Лана подняла глаза. Марисса смотрела на нее не моргая, заглядывая в самые укромные уголки души и, казалось, в точности знала, о чем она сейчас думала. Хотя, возможно, так и было.

Выдерживать ее взгляд было тяжело, но Лана держалась. Оракул сжалилась над ней и перевела взгляд на один из браслетов на руке, чуть нахмурившись, а Лана украдкой выдохнула с облегчением.

– У меня еще куча дел, поэтому постараюсь быть краткой.
– Никакой теплоты в голосе не осталось.
– Вы молчите, я говорю.

Похоже их согласие не требовалось, так как Марисса, не дожидаясь даже простого кивка от них, продолжила.

– Тревис давно меня нашел и попросил помощи в личном деле. Я же в свою очередь попросила его помощи в примирении магов и оборотней. Так сказать, услуга за услугу. Твой отец весьма толерантен и достаточно влиятелен, чтобы помочь мне в этом нелегком деле. Однако император стал догадываться о том, что Тревис не так уж и предан ему. И решил избавиться от него, отправив на самоубийственное задание. Но он выжил, справился. Вот только теперь следовало восстановить его репутацию в глазах императора. И тут на сцену выходите вы.

Марисса смотрела на них не отрываясь и, не увидев никакой реакции, вздохнув, продолжила.

– Нужно было доказать, что Тревис предан короне. Публичное отречение от единственной дочери, перешедшей на сторону оборотней, и отправка ее в столицу на казнь, было идеальным вариантом. Конечно, на полпути в столицу тебя бы спасли оборотни, и вы бы вернулись в деревню. Все живы-здоровы, Тревис ни при чем и восстановил репутацию в глазах императора, но все пошло не по плану.
– Сжав кулаки, зло процедила сквозь зубы: - Опять…