Чтение онлайн

Стрелки часов давно перевалили за полночь.

Хотелось пить и взглянуть на Елизарову. Ее до сих пор держали где-то в соседнем кабинете.

— Можно мне воды?

Добровольский сотворил стакан, налил из палочки и спросил:

— Где ты был сегодня, вернее, уже вчера, с девяти до десяти вечера?

Марк выхлебал воду и ответил:

— Я был один, гулял по усадьбе. То есть алиби у меня нет, если вы об этом. Но если надо, Гордей скажет все, что угодно, — дерзко добавил Исаев.

Поводырь стоило довести до ума, остался только один потайной ход дорисовать — его-то он и изучал. Превосходное алиби. Вернее это отсутствие. Никому неизвестный потайной ход.

— Если дойдет до суда, будет надо, — дрогнувшим голосом сказал отец.

И тогда Марк испугался.

Павел Исаев был ярым противником лжесвидетельства и в целом нарушения закона каким-либо образом. И то, что он готов был на это пойти, означало одно — Марк в полном дерьме.

— Почему вы не дадите мне эликсир Истины? — требовательно спросил он.

— Потому что я сам научил тебя обходить его действие, — ответил отец таким тоном, будто всем сердцем сожалел об этом.

— Прямых доказательств нет, — прогудел Добровольский. — Свидетели показали лишь угрозу, Чародейскому Вече этого не достаточно.

— Одна из девушек сказала, что ты пару месяцев назад напал на потерпевшего и выбил ему зубы. Это правда? — спросил отец.

— Да хватит называть его потерпевшим! — взорвался Марк. — Он не потерпевший, он труп. Да, я выбил ему зубы. Я его предупреждал, Кирсанов не послушал. Что я должен был делать, если он слов не понимает? Но я. Его. Не. Убивал.

— Что у тебя с этой девушкой? — отец кивнул куда-то в сторону двери.

— Я предохраняюсь, не волнуйся, — огрызнулся Марк.

Павел схватил его за шкирку, как пятилетнего.

— И ты готов сесть в тюрьму ради очередной щелки?

Марк вырвался и вне себя от ярости выпалил:

— Не смей так о ней говорить.

— Мы закончили, — объявил Добровольский. — Пока не предъявлено обвинение — если оно будет предъявлено, — останешься в академии. Или ты заберешь его домой, Паш?

— Нет, — с отвращением вздохнул тот. — Пусть остается здесь.

Марк поднялся на ноги.

— Я могу идти?

— Иди. Матери ни слова.

Когда они вдвоем подошли к двери, отец добавил:

— Сиди тихо, к... девочке этой пока не подходи, ты меня понял?

Марк замер и упрямо посмотрел на отца.

— Ты понял меня? Если пострадает еще кто-нибудь, все повесят на тебя, у нас это любят. Держи себя в руках, сын. И следи за языком.

Павел выпроводил его из кабинета и выглянул, чтобы попросить Юстину:

— У нас еще девушка осталась. Приведи ее, пожалуйста.

Марк остановился, но отец строго приказал:

— Шагай в общежитие.

Ему ничего не оставалось, как развернуться и быстро зашагать вперед.

Я никогда не была на допросе, тем более в чародейском мире.

Челси как-то рассказывала, что их с братьями однажды забрали в милицию за кражу. Вызвали их отца и по малолетству отпустили.

Отец потом вынул из брюк ремень и отходил их так, что месяц сесть не могли.

Отец Исаева не собирался никого бить.

Он внимательно смотрел на меня, как будто не мог понять, что его сын во мне нашел.

— Ева Алексеевна, — обратился ко мне другой мужчина; кажется, он представился, но я не запомнила. — Расскажите, пожалуйста, в вашем присутствии Марк Исаев угрожал потерпевшему?

В самом начале он предупредил, что нужно говорить только правду. Да и отрицать бессмысленно, все об этом знали.

— Да, Исаев сказал, что отправит его на кладбище, если… ну, Денис еще раз подойдет ко мне.

— А потерпевший… — мужчина, кажется, тщательно подбирал слова, — давал повод? Он м-м… В каких отношениях вы с ним состояли?

— Извините, я не запомнила, как вас зовут, — тихо сказала я.

— Меня зовут Олег Ярославович Добровольский.

— Мы с Денисом не состояли ни в каких отношениях, Олег Ярославович. В прошлом году мы несколько раз сходили вместе в Высоты, и в этом году он меня несколько раз поцеловал. Больше ничего.

— А вы, — он сделал ударение на «вы», — целовали потерпевшего?

— Вроде бы. Пару раз. Это было давно.

— То есть повод у Исаева все-таки был? — Я не успела ответить, и он задал следующий вопрос: — А какие отношения вас связывают с Марком Исаевым?

Хороший вопрос, подумала я и решила начать с очевидного, чтобы не заявлять сразу, что мы с ним трахаемся:

— Он мой однокурсник. И…

— Вы с ним встречаетесь? — попытался подсказать Добровольский.

— Нет, — честно ответила я. — Мы с Исаевым просто...

— Простите, Ева Алексеевна, а почему вы зовете Исаева по фамилии? — внезапно вмешался его отец. — Насколько я понял, вас связывают… определенные отношения. У вас ведь была физическая близость?

Я поняла, что начинаю краснеть.

— Паша, — мягко проговорил Добровольский. — Мы можем интерпретировать ваше молчание как «да», Ева Алексеевна?

Пришлось кивнуть.

— Так что же происходило? Вы можете нам рассказать, что делал потерпевший, и как на это реагировал Исаев? И как вы ко всему этому относились?

Я вздохнула и постаралась успокоиться. Денису сейчас намного хуже, чем мне.

А Исаев, хоть от его запаха у меня руки трясутся, убил человека.

Сейчас мне нужно просто рассказать, как все было. И я не имею права ничего скрывать — даже ради Исаева, без которого не могу уснуть.

Если его заберут в Новемар, получается, я вообще больше никогда не засну?

Неужели его отец позволит это сделать?

— Денис считал меня своей девушкой, хотя мы никогда не говорили об этом, мог поцеловать в коридоре или в Главном зале. Иса… Марку это не нравилось. Я просила Дениса так не делать. А Марка просила не трогать его.

— Как вы думаете, Исаев способен был привести угрозу в действие? Он мог послушать вас и оставить попытки навредить потерпевшему? Насколько он был решительно настроен? Не случалось ли что-то такое в последнее время, что могло спровоцировать его?