Чтение онлайн

На третий день после обеда ко мне в комнату заглянуло остроносое личико младшей сестрёнки.

– Марин, к тебе гости!

Едва я успела выдернуть из ушей наушники, как позади Аннушки возникла фигура Миши.

Я резко села в постели.

– Вот это сюрприз!

Я действительно не ждала его – мы не договаривались о встрече, когда разговаривали по телефону полчаса назад. И я тут же стала лихорадочно вертеть головой, высматривая, всё ли в порядке, всё ли стоит на своих местах, и пыталась угадать, какое впечатление должна произвести моя комната на человека, видевшего её впервые, – положительное или так себе.

Дом у нас небольшой, двухэтажный. На первом этаже располагались кухня, гостиная (бывшая спальня родителей), дедушкина и бабушкина комната, санузел и коридор. В мансарде, поделенной на две просторные комнаты, жили мы с Аннушкой. Я облюбовала ту, окно которой выходило на восток, и, можно сказать, собственноручно занималась её обустройством – обои клеила с папой, и потолок мы с ним красили, и рамы тоже, а коврик мы сшивали из лоскутков вместе с сестрёнкой – ничего так получился, мне нравится. Сама подбирала занавески и сажала комнатные цветы. Большой, стоявший у окна стол мастерил дедушка. Сейчас на нём в творческом беспорядке сосуществовали учебники и тетради, фломастеры, карандаши, лекарства, планшет, глобус, чашка с недопитым чаем. На спинке стула висела забытая пижама. А вот на туалетном столике царил небывалый порядок – ещё бы, я уже третий день не вертелась перед зеркалом и не пользовалась ни помадой, ни духами. Почти всю противоположную от окна стену занимал шкаф-купе с изображением Эйфелевой башни на дверцах – пожалуй, самый красивый предмет мебели в комнате. На деревянной этажерке, доставшейся мне в наследство от прабабушки Клавы, располагалась коллекция мягких игрушек, там же я складировала кое-какие книги и ноты. Рядом, накрытая клетчатым пледом, стояла старая швейная машинка с ножным приводом, которая, кстати говоря, всё ещё отлично работала (именно на ней я и мастерила себе кожаную юбку). Над кроватью висела гитара, к которой вот уже пятый месяц я притрагивалась лишь затем, чтобы вытереть пыль…

– Привет! – Миша осмотрелся. – Классно у тебя тут.

– Да?.. Проходи, чувствуй себя как дома. Я безумно рада тебя видеть.

Бросила на Аннушку испепеляющий взгляд. Сестрёнка показала мне язык, а когда поняла, что на неё смотрю не только я, но и Миша, тут же залилась краской и шмыгнула за дверь.

Парень плюхнулся ко мне на кровать. Воспринял мои слова насчёт «будь как дома» буквально.

– Это тебе! – Он протянул мне маленького плюшевого медвежонка, которого до этого вертел в руках.

– Ух ты! Какой он милый! – сказала так, будто только что увидела чудо. Прижала мягкую зверушку к щеке. – Спасибо большое! Теперь он всегда будет напоминать о тебе.

Миша улыбнулся.

– Мишка от Мишки!..

– Да.

Обнимая медвежонка, я выглядывала из-за его плюшевого уха, а Миша наблюдал за мной.

– Полжизни бы отдал, чтоб только поменяться с ним местами! – неожиданно выпалил он.

– Не надо полжизни, – пролепетала я.

И через секунду игрушечный зверёк был уже между нами третьим, его нос впился мне в ямку у основания шеи. Но Миша не дал мне взлететь на крыльях счастья куда-то в небеса, самым прозаическим образом вернув на землю.

– Миша, – прошептала я. – Ты можешь заразиться. У меня всё-таки ангина.

– А я читал, что французский поцелуй, наоборот, способствует выздоровлению и профилактике всяких респираторных заболеваний.

И он снова потянулся ко мне. Тогда я озвучила вторую причину. Или, наоборот, первую:

– Миш, ну зачем ты куришь?

– Чёрт. Я больше не буду, обещаю. Веришь?

Я кивнула.

– У тебя, случайно, жвачки не найдётся?

– К сожалению, нет. – Я развела руками.

И Миша, поняв, что целоваться с ним после нескольких выкуренных сигарет мне не очень-то нравится, особенно во время болезни, просто обнял и прижал к себе. Я склонила голову ему на плечо. Медвежонок покоился у меня на руках.

– Удивительно, – вдруг сказал Миша.

– Что именно?

– То, что ты знаешь человека с детства, считай, всю сознательную жизнь, а потом вдруг – бац! – и внезапно влюбляешься.

Я улыбнулась.

– Я об этом тоже как раз подумала.

– Правда? – Он поцеловал меня в висок.

– Да. – Я закрыла глаза.

– Это судьба, – констатировал факт Миша.

Вот они, лучшие минуты моей жизни. Остановись, мгновенье!..

Но тут на лестнице послышались тяжёлые бабушкины шаги. В первый раз в жизни я порадовалась тому, что у неё артроз…

– Бабушка!..

Я тут же отпрянула от Миши, глубоко дыша, оправила рубашку, хотя с ней ничего необычного не случилось. А мой парень оставался невозмутимым и спокойным.

– Я только что из аптеки, купила тебе таблетки фурацилина… – Бабушка не договорила – строго взглянула на Мишу.

– Добрый день, – поздоровался тот.

– Добрый, – с вызовом ответила бабушка.

А у меня от стыда даже в глазах покраснело.

– Ну, я, пожалуй, пойду? – с сомнением проговорил Михаил. – Выздоравливай, Марин. Давай, до скорого! Я позвоню.

– Пока.

Я не видела, как Миша ушёл. Не смотрела и на бабушку. Сверлила взглядом чёрную пуговку, символизирующую медвежий нос. Только почувствовала, как прогнулся под бабушкиным весом матрас. Ощутила её шершавую ладонь на лбу.

– Опять температура поднялась!.. И губы-то какие красные! Как калина. Бедная девочка, никак болезнь тебя отпускать не желает! На вот, выпей-ка.

– Что это?

– Чай с лимоном. А потом прополощешь горло раствором фурацилина. Только приготовила.

Я послушно взяла из её рук большую, бледно-зелёного цвета, чашку с чаем. Уверена, бабушка догадалась, чем мы с Мишей занимались до её прихода. Но в тот момент ничего мне не сказала. Лишь потом, спустя несколько часов, заставив хорошенько поволноваться в ожидании их с дедушкой запоздавшей реакции, просто попросила впредь предупреждать, когда ко мне в очередной раз захочет прийти кто-нибудь из мальчиков.

– Чтоб я знала, – заявила она.

– Ба, ну какие мальчики!.. – пробормотала я, чувствуя, что краснею. – Один только Миша!

– Миша так Миша. – Бабушка погладила меня по руке, теребившей край рубашки. – Дай Бог, чтоб у вас всё сложилось.

– Бабуль, вы ведь с дедушкой тоже были с детства знакомы? – вопрос прозвучал неожиданно даже для меня самой.

– Верно, мы, поди, всю жизнь друг друга знали – оба из Мелкореченска, в одну школу ходили, общих друзей имели. Только не замечала я его до поры до времени. Парень и парень – ничего особенного.

– А он?

– А он два года ждал свидания со мной. Я долго не могла оправиться после смерти Матвея. – Бабушка тихонько вздохнула. Она до сих пор очень красива. А на старых фотографиях – вообще королева красоты. Мне до неё как до луны… – Терпеливый твой дед. И очень добрый.

– Я знаю, бабуль, вы с дедушкой у меня самые-самые!..

Бабушка улыбнулась и поцеловала меня в макушку.

– Пойду я, Мариночка. – Она с трудом поднялась. – Пора деду спину настойкой натирать. Не может он до сих пор без меня ни дня прожить, как видишь.

Мы дружно рассмеялись. Люблю свою бабушку.

– Спокойной ночи! – Вскочив с постели, я чмокнула её в мягкую морщинистую щёчку.

– И тебе приятных снов, – улыбнулась она в ответ.

Далеко за полночь, в безуспешных попытках уснуть, я крепко-крепко прижимала к себе плюшевого медвежонка – Мишин подарок – и, снова прокручивая в памяти события нескольких последних дней, то охала, то краснела, то, улыбаясь, закатывала глаза. Мне казалось, что огромная волна под названием Любовь вырвала меня из сонного существования и теперь несёт, будто сёрфера, куда-то на вершине гребня в неизведанные дали, суля на своём пути захватывающие головокружительные приключения. И никуда мне уже не деться, разве что потерять равновесие и утонуть. Поэтому понесёмся же навстречу судьбе!..