Чтение онлайн

По на улицах, в магазинах, в парках и библиотеке всех объединяло и почти обезличивало выражение какого-то страха, запутанности. Этот страх и напряженность как бы висели над городом и над всей страной. Большая часть жителей не забыла о тех пятнадцати тысячах людей, которые были вынуждены покинуть свою родину.

Мы беседовали с журналистами в редакции журнала «Днарно де Коста-Рика», когда мимо нас прошел работник обслуживающего персонала с мелом в руке и… прямо за нашими спинами вылез через окно на галерею, идущую вокруг второго этажа. Только после того, как мы распрощались с сотрудниками редакции и вышли на улицу, нам стал понятен странный поступок этого «лунатика». Важные новости, поступавшие слишком поздно, редакция помещала на черной доске, вывешенной на фасаде здания. В тот раз на доске появилось короткое сообщение:

«Сегодня утром была сорвана новая попытка произвести покушение на президента республики, его превосходительство дона Отплио Улате».

Вокруг Сан-Хосе почти сплошное кольцо жилых кварталов, но нет и в помине промышленных предприятии, которые превышали бы размеры мастерской.

Зато здесь вовсю, необузданно, анархически кипит оптовая и розничная торговля. Куда бы вы ни забрели в Сан-Хосе — на центральные авениды или в переулки, — всюду там магазин на магазине. И даже если в фасадах некоторых домов нет витрин, то вы непременно найдете хотя бы дощечку с именем коммерсанта, оптовика, агента, посредника или импортера. А если перелистать обзоры костариканской внешней торговли, в них можно обнаружить еще более странные явления. Уже многие годы Коста-Рика ввозит больше, чем вывозит. И платит загранице гораздо больше, чем получает за свои товары, — так по крайней мере считает официальная статистика. Чем же страна покрывает эту разницу?

Частичное объяснение могли бы дать компания «Юнайтед фрут» и ее дочерние фирмы, которым принадлежат все крупные плантации. Цена экспортируемого кофе и особенно бананов смехотворна. Зато ввозимые удобрения, строительные материалы и другие необходимые товары импорта идут по полной стоимости.

Но куда более богатым валютным источником является массовая контрабанда импортных товаров в соседнюю Панаму и Никарагуа. Эти товары попадают в страну официальными путями. Но потом они исчезают, а вместо них появляются, словно deus ex machina, свободные доллары. О размахе подобной коммерции имеются косвенные сведения даже в официальной костариканской статистике. Из нецелого миллиона жителей! ручные часы носит явно не больше четверти. И никто не покупает часов каждый! год. Непосредственно в Коста-Рике их продают за год от силы двадцать тысяч штук. А ввозится сюда ежегодно примерно десять тонн ручных часов.

Но и столь обширных валютных источников, бьющих из подпольного реэкспорта, все равно не хватило бы для уравновешивания платежного баланса. Остаток используют Соединенные Штаты, чтобы новыми кредитами еще крепче привязать Коста-Рику к своим интересам и влияниям.

Впрочем, сильнее всего поражает структура внешней торговли. Это не только «перлы» вроде такой статьи экспорта, как «черепахи — 80 тысяч долларов». И даже не тот факт, что Коста-Рика вывозит сырье и ввозит промышленные изделия и другие товары первой необходимости, подобно любой африканской колонии. Бессмысленными кажутся прямые отношения между обеими сторонами внешней торговли. Коста-Рика продает бобы какао и покупает шоколад. Вывозит кожи и ввозит обувь и галантерейные товары. Экспортирует древесину и импортирует мебель. Отправляет морскую рыбу и тут же за бешеные деньги приобретает ее в консервах. Она вывозит каучук-сырец и вынуждена покупать за границей резиновые изделия, начиная с шин, калош, теннисных туфель и кончая игрушками. Коста-Рика не имеет права позволить себе перерабатывать собственное сырье. Она обязана вывозить его за низкую цену, оплачивать транспортировку в оба конца, дорогую работу и еще более дорогие счета североамериканских заводов и должна покупать за границей предметы первой необходимости, изготовленные из ее же собственного сырья.

Может быть, мы обижаем Соединенные Штаты Америки? Преувеличиваем?

В 1948 году Коста-Рика вывезла в США товаров на сумму двадцать пять миллионов долларов; в Англию на сумму двадцать пять тысяч долларов.

Из Соединенных Штатов она ввезла товаров на сто двадцать один миллион долларов. Из Англии едва на миллион.

Как же при таких условиях Коста-Рика может обеспечить себе экономическую независимость?

— Ваши экспортные компании часто упрекают меня в том, что я отдаю распоряжение направлять товары из Чехословакии не в Пуэрто-Лимон, а в Пунтаренас, — пожаловался как-то один «в костариканских импортеров. — С точки зрения карты и здравого смысла они, казалось бы, правы. Зачем возить все через канал на тихоокеанскую сторону, если Пуэрто-Лимон прямо под боком, на берегу Атлантики? И все-таки… — он замолчал, подыскивая подходящий пример, — и все-таки мы вынуждены делать приблизительно так, как если бы предприятия итальянского Турина получали южноамериканское сырье через Венецию или Триест и направляли океанские пароходы вокруг всей Италии прямо в Геную. Мы теряем время, много переплачиваем на транспортировке, платим за проход по Панамскому каналу, но иначе ничего не выходит. Железнодорожная линия из Пуэрто-Лимона принадлежит американцам, первоначально она строилась только для плантаций. Можете себе представить, какую радость доставляет им наша торговля с Чехословакией. Это пролом в их монополии, опасная конкуренция. И они подслащивают нам жизнь хотя бы тем, что задерживают наши товары до тех пор, пока плата за хранение не превысит то, что мы платим вам. А если к этому прибавить их огромные сборы за доставку, вы перестанете удивляться. Что же нам остается, как не посылать все из Лимона самолетами или мотаться на пароходах вокруг Центральной Америки?

Сан-Хосе относится к тем уголкам мира, где метеоролог не заработал бы прогнозами погоды даже на подсоленную воду. Таким предсказателем тут может быть любой, ибо правильный прогноз в Сан-Хосе зависит больше от часов, чем от науки. Период дождей в горной котловине — это не месяцы сплошных ливней. Короткие дождички во второй половине дня следуют с точностью расписания поездов. Брызнут они с неба, как девичий каприз, и не успеешь ты вдохнуть влажного ветерка, как солнце смело с небосклона последнюю тучу.

Устроители традиционных концертов в музыкальном павильоне на площади могут на год вперед записать в программу тот вечерний час, когда, даже несмотря на период дождей, тротуары и скамейки будут наверняка сухи.

Послушать хорошую музыку, часто под звездным небом и под аккомпанемент ветра, шуршащего в кронах пальм, — это регулярные развлечения жителей Сан-Хосе.

Однако вся Центральная Америка знает, что у площади в Сан-Хосе есть еще иная и гораздо более старая традиция. Как и везде в тропиках, жизнь тут тоже начинается лишь вечером. И начинается точно, изо дня в день, на протяжении, может, ста, а может, и трехсот лет. В седьмом часу молодежь всех слоев населения принимается водить по тротуару, окружающему парк, своеобразный двойной хоровод. Только вокруг парка. В парк же могут входить лишь пожилые и женатые люди.

Девушки идут четверками, циркулируя по внутренней половине тротуара. А по внешней, навстречу им, движутся строгие четверки парней. Порядок, без малого достойный монастырских уставов. Но никак не вяжутся с монастырем взрывы смеха, гомон и веселье над площадью. За все время прогулки — почти что обязательной для молодежи — парии ни словечком не перекидываются с девчатами. Если кто-то захочет ближе познакомиться с девушкой, он должен поздороваться. Получив ответ, парень имеет право сделать согласно установленному порядку следующий шаг. Он наносит визит родителям девушки и просит разрешения встретиться с ней. Таково по крайней мере правило Сан-Хосе.

Судя по спокойствию и размеренности, в первое время могло бы показаться, что Сан-Хосе живет ленивой жизнью провинциально-городских снобов. Но за внешним покоем и вошедшим в обычай соблюдением традиций не скрывается гражданская и культурная пустота провинциального города. В здешних людях живы не только влияния древней Кастилии, но и заветы трудолюбивых первопоселенцев.

В этой среде, как и почти на всем свете, мы нашли горстку наших соотечественников. Жизнь каждого из них — драма, полная крутых поворотов, неожиданностей, борьбы за существование и примеров силы и зрелости наших люден. Ни один из них не попал в Коста-Рику прямо с родины. Они покинули Чехословакию задолго до войны и в Латинской Америке прошли голодную школу изгнанников. Судьба бросала их из страны в страну, от профессии к профессии. пока они не обосновались на этой маленькой земле между двумя Америками и двумя океанами. Один разводит тропические фрукты, другой открывает костариканский рынок нашим товарам. Третий земляк, некогда сокольский [4] чемпион, стал преподавателем физкультуры и ввел нашу гимнастическую систему во все государственные школы Коста-Рики. В каникулы он регулярно нанимается матросом на рыболовное судно и целых два месяца работает на Тихом океане. И ныне Коста-Рика привлекает скромных и работящих людей. Фанфаронов, авантюристов и искателей легкой наживи всегда больше манили державы на юге, Аргентина и Бразилия. Там живут ради заработка. Здесь зарабатывают на жизнь.

Иногда, словно белые вороны, здесь появляются потерпевшие крах политические пли «политические» деятели, которые бежали с родины уже после освобождения и теперь как неприкаянные бродят из страны в страну. Земляки предпочитают их здесь не замечать, местные жители поворачиваются к ним спиной.

— Кто их здесь ждет? — с гневным осуждением говорил о них наш соотечественник, проживший в Коста-Рике четверть века. — Кто их звал сюда? Мы можем дома прямо посмотреть в глаза каждому, а те? Они по дешевке продают себя, свой труд и свои убеждения…

Отношение к бою быков разделило Латинскую Америку на два лагеря. В одном правительства склонили головы перед традицией и интересами министров финансов, в другом утонили корриду в уставах обществ по охране животных.

В Коста-Рике вынесли соломоново решение. Лишиться волнующего зрелища, не увидеть дикого быка, балета эспады, бандерилий в загривке животного — нет, нет, ни за что на свете! А как же быть с кровопролитием на глазах у женщин и детей? С истязанием бедной твари? Решение нашлось: бон проводиться будут. Тореро сможет выделывать свои очаровательные пируэты, сможет играть собственной жизнью, сможет доводить быка до исступления, но он не будет иметь права убить его. Как только судья решит, что победа одержана, истекающего кровью быка уведут с арены.