Чтение онлайн

– Зачем, мистрис?

– Попробуем им помочь, раз уж мы тут.

– Как мы будем это делать, Полина?
– спросила Хайшен.

– Видишь вот там, вдалеке, темное пятно? Это дерево. Мы повесим на него колокольчики из этой сумки. Они будут звенеть, и это им напомнит о том, что в их жизни было что-то кроме этого места. И намекнет, что они могут быть где-то не здесь.

– А если сказать им об этом прямо?
– спросил все тот же монах.

Полина повернулась к нему:

– Досточтимый, скажи я вам неделю назад прямо, что вас ждет в первый осенний шторм, много было бы в этом толку?

Он задумался, смущенно покачал головой:

– Мне так не кажется, мистрис. Боюсь, что я и до сих пор не вполне верю вам.

Полина покивала:

– Вот видите. А вы живой взрослый человек и можете слышать не только себя, но и окружающий вас мир. Что же вы хотите от детей и женщин, умерших в мучениях и не понявших этого за восемь десятков лет? Но пойдемте, пока туман совсем не сгустился.

Они перебрались через кювет и пошли по земле, через которую небольшими пятнами пробивалась редкая трава и тонкие прутики, явно не имеющие шансов выжить. Земля почти ничем не отличалась от слегка заброшенной грунтовки, только дорога имеет длину и ширину, а это мертвое поле тянулось во все стороны до самого горизонта. На самом деле, от шоссе Р-23 до железнодорожных путей, но это все равно было больше, чем видел глазами даже князь.

Примерно через четверть часа движения досточтимые занервничали. Они слышали тихие шелесты, слишком похожие на голоса, и чувствовали дуновения ветра, слишком похожие на прикосновения. Полина тряхнула сумкой, в ней зазвенело - и туман вроде бы начал редеть. Или дерево просто стало наконец видно, потому что они приблизились к нему. Подойдя еще ближе, они увидели, что деревьев там три. Живыми их можно было назвать с очень большой натяжкой, но они честно пытались продолжить быть. Полина сочувственно погладила ближайшую иву по коре:

– Ничего. Весной будет проще.

Она открыла сумку, достала оттуда горсть бубенцов и пучок шнуров, протянула князю:

– Привяжи так высоко, как только сможешь.

Димитри без возражений принялся продевать шнуры в кольца бубенцов и привязывать их к веткам.

Вокруг деревьев и между ними не было ни клочка тумана, но в пятидесяти метрах от ив он стоял плотной стеной, кипел и клубился, создавая впечатление тихой и внимательно наблюдающей за происходящим толпы безмолвных людей. Один из досточтимых протянул Полине руку:

– Мистрис, и мне.

Она молча вложила в протянутую руку шнуры и колокольчики и повернулась к Хайшен.

– Ну что, поучаствуешь?

– Сперва посмотрю, - улыбнулась та.

Второй досточтимый отвернулся от Полины, взглянул в туман, повернулся к князю, занятому бубенцами, уткнулся взглядом в землю, увидел что-то и наклонился. Хайшен рывком разогнула его:

– Ничего не трогай руками на этой земле. Можно только смотреть и слушать.

Димитри заметил происходящее краем глаза, покосился на Полину, но она была занята бубенцами и даже не улыбнулась. Он протянул ей руку:

– Дай еще, - и получив, продолжил украшать деревья, которые потихоньку уже начали наполнять воздух вокруг тихим мелодичным звоном.

Второй досточтимый потянулся в сумку сам и взял шнуры и колокольцы снова. Полина цепляла шнуры к самым нижним ветвям ив. Хайшен и первый досточтимый наблюдали за ними и за окружающим пространством и видели, как туман начинает собираться в плотные мячики, и как эти мячики начинают вплывать в кроны ив, не прикасаясь, однако, к развешенным в ветвях колокольцам. А затем они отлетали назад и поднимались вверх, создавая второй слой тумана, выше и светлее первого, но оставаясь маленькими плотными сферами.

Пока они смотрели на это природное явление, сумка почти опустела. Отдав последние колокольчики второму досточтимому, Полина подошла к Хайшен, нагнулась и подняла с земли то, до чего священница не позволила дотронуться своему собрату по обетам. Разогнувшись и раскрыв ладонь, она показала обоим досточтимым стеклянную пуговицу с отломанной ножкой, когда-то веселого зеленого цвета. Отряхнув с нее землю, она подала кусочек стекла досточтимому:

– Держите. На память. Чтобы вы завтра не подумали, что вам все приснилось.

Хайшен нахмурилась:

– Ты же сказала ничего не брать руками здесь?

– И что мне теперь сделается, если я с весны юридически в том же положении, что и они?
– пожала плечами Полина.
– А передача через вторые руки относительно безопасна. Пойдемте, темнеет уже.

До "темнеет" было еще не меньше часа, но воздух начал окрашиваться золотым и розовым. В этом обманчиво теплом свечении просвет в стене тумана вдруг стал особенно заметен. Полина уверенно направилась в него, сааланцам оставалось только следовать за ней. Преодолев кювет и выйдя на дорогу, Хайшен развернулась к собратьям по обетам и отвесила каждому по звонкой оплеухе:

– Почему доклад об этом до сих пор не у магистра? У вас было не меньше шести лет!

Димитри остановил ее:

– Досточтимая, нам лучше поторопиться.

Хайшен кивнула, все еще глядя на досточтимых:

– Мы продолжим разговор. Не позднее следующего утра.

Около машин Полина предложила всем помыть руки и кивнула на артезианскую колонку с рычагом ручного насоса, видневшуюся невдалеке. Димитри предпочел не спорить, Хайшен решила поинтересоваться смыслом этого действия позже. Досточтимые не только вымыли руки, но и смочили холодной водой лица, на которых все равно осталось по порядочному красному пятну.

Дожидаясь у колонки собратьев по обетам, Хайшен спросила Полину:

– Этот ритуал делается там впервые?

– Нет, конечно, - ответила та.
– Этот раз, кажется, пятый. Первый был в семидесятые.

– А где предыдущие колокольчики?
– уточнила дознаватель.

– Истлели, - пожала плечами Полина, - там же все время туман.

В машине саалан обнаружили, что озябшим рукам после холодной воды стало действительно приятнее, и это было неожиданно важно. Когда джип выехал на трассу, Димитри заметил, что замерз и устал. Он все-таки позвонил Тейену и попросил позаботиться о них немного.

Когда они подъехали к границам Рождествено, его люди вперемешку с местными уже собрались - приветствовать и общаться. Люди с фотоаппаратами тоже были. Димитри вышел, сделал остальным знак оставаться в машинах, всем поулыбался, поблагодарил на сааланике и на русском, дождался сопровождающих на мотоциклах и сказал водителю следовать за ними.

Половина стюардов у Тейена была из местных, и вряд ли барон учил прислугу сам. Они были нейтрально-доброжелательны, но в них чувствовалось нечто общее с Полиной: под этой доброжелательностью чувствовался внимательный и острый холодок. Впрочем, и приготовлено, и подано было безукоризненно. Димитри порадовался всем полученным у Евгения Ревского консультациям: досточтимым-то простят, у местных к монахам отношение особое и очень терпимое, а вот светскому публичному лицу посчитают каждую ошибку костюма и поведения. Он вспомнил все требования местной галантности и проявил их в обращении с Полиной, позволив досточтимым держаться своей группкой. Тейен с ближним кругом ужинали с ними вместе. Узнав, куда они ездили, барон кивнул: