Чтение онлайн

Заметь Кондрат её раньше, с перепугу мог бы и уложить справой, но нет, толпа делала своё дело. Ему оставалось лишь сплюнуть, вытерев губы рукавом, и бросить вслед хмурый взгляд. А рядом рассмеялась Дайлин.

— Ты смотри, уже пользуешься популярностью! Тебе понравилось?

— Нет.

— Это почему?

— Я не знаю, что она делала этим ртом десять минут назад, — буркнул он.

­— Ты посмотри, какой обиженный, — захихикала она и внезапно прижалась к нему грудь, заглянув в глаза. — Давай, я тебя поцелую и перебью этот мерзкий поцелуй, а?

— Мы напарники, нам запрещено это, — сухо напомнил Кондрат, но Дайлин это лишь рассмешило.

— Я знала, что ты откажешься, — оттолкнулась она от него, отступив назад. Отказ её явно не расстроил. — О, смотри, сейчас будут танцевать!

Она совсем не как аристократка ткнула пальцем в сторону. Толпа там действительно начинала танцевать, облюбовав самый просторный участок. Просто море людей в свете разноцветных фонарей и гирлянд, которые двигались в такт явно танцевальной музыке. И это распространялось, как чума во все стороны.

— Идём потанцуем! — дёрнула она его за руку и тут же вырвалась, скрывшись в толпе, как непослушный ребёнок.

— Я не танцую… — пробормотал Кондрат, сразу потеряв её из вида.

Ему здесь не нравилось. У него болела раненая нога, боль которой он с переменном успехом глушил всякими лекарствами и очень надеялся, что ему не придётся остаток жизни ходить с тростью. Ему давил на мозг этот шум, заставляя стучать в голове зарождающуюся боль. Изобилие людей и тусклый свет мешали сосредоточиться и навести резкость, чтобы нормально оценить окружение. И он чувствовал себя потерянным…

Ладно, пусть, наверное, надо уметь отдыхать…

По крайней мере так он попытался урезонить своё раздражение, которое разрасталось внутри. Он отошёл назад к палаткам с едой, где было пусть и людно, но куда спокойнее. Теперь детей видно не было, видимо, всё детское время было днём, а теперь повсюду были люди. Разодетые, как индейцы и явно уже слегка поддатые.

Парни, девушки, от совсем юных до уже совсем зрелых. Пока одни сходили с ума, а другие уходили парочками не для того, чтобы обсудить что-то в тишине, другие сбивались в группы, что-то обсуждали и просто смеялись.

— Скучаешь? — откуда не возьмись выросла одна такая личность, явно слегка пьяная и явно желающая приключений. — Я тоже скучаю.

— Сочувствую, — отвернулся Кондрат.

Девушка тут же выросла перед его носом.

— Давай потанцуем, — схватила она его за руку.

— Я хромой. Не танцую, — выдернул он руку.

— Я тоже, ­­— тут же ответила она. — Знаете, вы такой крепкий мужчина, мне было бы гораздо спокойнее, будь вы сегодняшним вечером рядом…

И тут же полезла к нему со своей мягкой грудью, которая совсем незастенчиво выглядывала из разреза её наряда. Прижалась, явно пытаясь вызвать реакцию, но Кондрат отстранился.

— Простите, вы не по адресу и у меня уже есть пара.

— Ну… как знаете, — улыбнулась она.

Спасибо, что целоваться не полезла, хотя в штанах стало теснее.

Кондрат вздохнул и коснулся груди. Там, под одеждой висел амулет ведьм. Однажды он уже начал им пренебрегать и не надел — в тот день пришла Лита и своей магией показала, что его надо носить всегда. Поэтому он сейчас был при нём, даря какое-то чувство спокойствия и защищённости.

Всё вокруг светилось и меркло, будто весь мир мигал. Люди ходили повсюду, шумели, превращались в сплошной поток, который потихоньку терял рассудок. Праздник не просто набирал обороты — казалось, что он только начался. Началась его основная часть, ради которой все и пришли. А значит дальше будет больше….

Праздник продолжался.

Лавки, которые предлагали сыграть и испытать навыки и удачу, потихоньку пустели. Первый наплыв прошёл, люди опьянели и теперь хотели чего-то более активного, чем ярморочные развлечения. И теперь одни отправлялись танцевать, а другие искали себе того, с кем можно было уединиться.

Зато не бедствовали лавки с едой, к которым выстраивались очереди — что-что, а есть хочется всегда. Здесь стояли те, кто ещё в конец не охмелел, или те, кто, наоборот, немного отошёл и захотел есть.

Кондрат прогуливался меж людей, пока не нашёл лавку, где продавали вроде как адекватную и съедобную пищу. Не мыши, не змеи, не скорпионы, а просто мясо, завёрнутое в салат или лаваш. Купил, отошёл в сторону, найдя место поспокойнее, откуда мог наблюдать за округой и начал есть. В голове крутились мысли обо всём: от книги и что с ней делать, до праздника и того, как люди относят к свободному сексу.

Когда Кондрат говорил про оргии, он, естественно, шутил, но сейчас, глядя на людей, понимал, что был недалеко от истины. Нет, это не носило массовый характер, естественно. Толпа не погрузилась в разврат и похоть, и речь шла об единичных случаях, однако таких единичных случаев было тем не менее много. Он уже не раз замечал, как слишком молодые уходят с теми, кто явно старше их на пару десятков, и это касалось как девушек, так и парней. Нет, если для них это в порядке вещей, то без проблем, кто он такой, чтобы их осуждать, но что-то подсказывало ему, что они не были семейными парами. И, тем не менее, было интересно понять, как они будут смотреть своей половинке в глаза на утро?

Но в одно мгновение всё изменилось. Организаторы праздника будто решили, что повеселились и хватит, а теперь пора переходить к тому, ради чего все здесь собирались. Немного не вовремя, как Кондрату казалось, сначала надо было проводить формальную часть, а потом уже пить и трахаться по кустам, но им виднее.

Как бы то ни было, люди начали расступаться, освобождая место в центре. Взглядом Кондрат пытался найти Дайлин, но она окончательно утонула среди всей этой толпы.

Тем временем на всеобщее обозрение начали вытаскивать какое-то строение. Не сразу, однако Кондрат узнал его — это строение из брёвен и соломы в точности повторяло символ, который он нашёл в банковской ячейке, звезду Давида без верхнего и нижнего луча. Они даже повторили нитки, отходящие от других лучей с натянутым по центру шариком. Только здесь он был из дерева.

Хотелось спросить, что именно они будут сейчас делать, но подсознательно Кондрат уже понимал, чего ожидать.

Собственно, именно так оно и произошло.

Когда они поставили это строение в центре, толпа обступила её со всех сторон. В центр вышло сразу пять девушек с факелами, одетых в полупрозрачные жёлтые платья из ткани, которые не оставляли места фантазии, чётка давая разглядеть очертания их молодых тел. Будто было мало похоти на этом празднике, и они решили плеснуть ещё бензина.

Хотя чего он ожидал? Праздник плодородия и дождя — это не только праздник об урожае. Это праздник рождения. И если там, на севере его звали именно праздником плодородия, то здесь именно дожди были символом рождения.

Девушки грациозно и соблазнительно танцевали вокруг строения, будто совсем ничего не весили, под заунылый повторяющийся мотив, из гудения и ритмичных ударов в барабан. Кружились так же легко, как и листья на ветру, заставляя подниматься подолы платьев и оголять стройные молодые ноги, своими движениями и музыкой словно пытаясь ввести в транс.