Чтение онлайн

Учитель: Правда.

Ученик: И давно?

Учитель: С легкой руки автора одноименной пьесы – Ричарда Бринсли Шеридана – с 1777-го года.

Ученик: Как же так получается: в Интернете бренд «Школа злословия» присутствует, и притом – в самом широком ассортименте, но вне какой бы то ни было связи с названным Вами именем. Как прикажете это понимать?

Учитель: Как интеллектуальное пиратство.

Ученик: А как Вы полагаете, не странно ли, что «Школа злословия» существует уже много-много лет, а Школы добрословия, в которой у нас с Вами сейчас проходят занятия, до сих пор не было?

Учитель: А что, собственно, Вас тут смущает?

Ученик: Что? Хроническое наличие «Школы злословия» и, соответственно, хроническое отсутствие Школы добрословия – вот что!

Нельзя же, в самом-то деле, Школой добрословия считать «этическую» систему Альфонса Габриэля Капоне (сокращенно – Аль Капоне), провозгласившего еще до помещения его в специфическое помещение под названием Алькатрас: «С помощью кольта и доброго слова можно сделать значительно больше, чем только добрым словом»!

И: не следует ли понимать все это как то, что Зло лучше Добра?

Или, по крайней мере, как то, что оно заслуживает большего внимания, чем Добро?

И, наконец: если это, все же, следует понимать именно так, то почему именно это так? Ведь к Добру, а не ко Злу стремится человек, не так ли?

Учитель: Ни ослу, ни барану, ни свинье, ни козлу не присуще стремление ко Злу. Оно – исключительная прерогатива козлобородого, рогоголового и – при том – человекоподобного.

Ученик: Вы имеете в виду…

Учитель: Смелее! Не бойтесь называть его по имени: Дьявол, Сатана, Люцифер, Вельзевул, Вий, Шайтан, Шиву, Анхра-Манью, Ака-Мана, Друдж, Айшма – он от этого не материализуется.

Ученик: Вы уверены? Почему же тогда не рекомендуется упоминать его имя всуе?

Учитель: От страха. Как сказал в свое время Аристотель, «страх есть ожидание зла» («Никомахова этика. Книга третья»), а тот, кого мы сейчас назвали разными его именами, и есть – по сути своей – сгусток страхов человеческих, вместилище представлений человека о Зле. Говоря словами небезызвестного, хотя и небессомнительного графа (?) Калиостро, «чувственной идеей» Зла.

Ученик: Позвольте, но тот же, как Вы его назвали, «граф (?)» говорил о материализации чувственных идей, не так ли?

Учитель: «Материализация чувственных идей» отдельно взятым индивидом – не более чем шарлатанство авантюристов и шулеров, «катал» и «кидал», проходимцев и лжепророков.

Ученик: А не-отдельно взятым?

Учитель: А «не-отдельно взятым» – вполне осязаемая реальность.

Ученик: Как прикажете сие понимать?

Учитель: Так, что «идея становится материальной силой, как только она овладевает массами».

Ученик: Насколько я понимаю, это – цитата?

Учитель: Безусловно.

Ученик: Интересно было бы пообщаться с автором этой идеи!

Учитель: Увы, сие возможно лишь виртуально: автор умер. Довольно давно – 14.03.1983-го года. Оставив после себя лишь его мысли как информацию к нашему размышлению.

Ученик: В таком случае у меня вопрос к Вам как к полномочному представителю неназванного Вами и ныне уже не живущего автора: почему «массами»?

Учитель: Простите?

Ученик: Ну, почему было не сказать, например, «идея становится материальной силой, как только она овладевает народом»?

Учитель: А чем Вам, собственно говоря, не нравится слово «масса»?

Ученик: Тем, что оно ассоциируется с пренеприятнейшими, мерзопакостнейшими аморфными или коллоидными субстанциями, ну, в общем, Вы понимаете, о чем я говорю…

Учитель: Понимаю, и разделяю Вашу брезгливость к субстанциям подобного рода.

Ученик: Вот и чудненько! Вот и славненько! Тогда давайте быстренько поменяем слово «массами» на слово «народом», и все у нас будет, как говорится, О. К.!

Учитель: Не будет.

Ученик: Чего «не будет»?

Учитель: «О-кея».

Ученик: Это же почему так?

Учитель: Потому, что, как известно еще со времен Ходжи Насреддина, сколько ни говори слово «халва», во рту от этого слаще не станет.

Ученик: То есть?

Учитель: А то и есть, что неблагозвучная и неблагодельная «масса» не станет благозвучным и благодельным «народом» оттого, что ее назвать по-иному.

Ученик: Уфф! Давайте все по порядку.

Учитель: Давайте.

Ученик: Народ – это совокупность людей?

Учитель: Скорее – общность.

Ученик: Допустим. А масса людей – тоже их общность?

Учитель: Тоже.

Ученик: Тогда в чем же разница между «массой» и народом?

Учитель: В том, какая идея овладевает общностью людей.

Быть или не быть общности людей народом определяется сущностью овладевшей ею идеи.

Ученик: Но идеи же рождаются из жизни!

Учитель: Все рождается из жизни. Или – из предшествующего ей существования. Даже – смерть. В том числе – и идеи. Но идеи, рожденные жизнью, овладев умами и душами людей, возвращаются к жизни: либо – обогащая ее и облагораживая их, либо – омертвляя ее и убогощая их.

Ученик: Нет такого слова: «убогощение»!

Учитель: Отсутствие слова – явление вр'eменное. Сегодня слова нет, завтра – будет.

Жизнь людей рождает их слова.

Если в жизни действительно зачастую происходит процесс превращения человека в убогое существо, то раньше или позже, но обязательно появится и слово, выражающее этот процесс.

Ученик: А что такое «убогий»? Это тот, кому не удалось оказаться у Бога за пазухой или у кого не получилось ухватить Бога за бороду?