Чтение онлайн

Ты киваешь, тебе очевидно одно, такое заявление в свете нынешних событий выглядит по меньшей мере глупостью, а сата Дома Рае вряд ли глупа, тогда что ее на самом деле привело в твой кабинет? Если завтра яд окончтельно добьет её, то как это будет выглядеть? Кто-то хочет убедить ее, что каурам выгодно прикрыть неудобную истину и именно поэтому они попросили взяться за это расследование именно ее. Она живет в Латирии уже тридцать лет, и ее долг перед каурами ни для кого не секрет, ни по ту, ни по эту сторону.

— Эо дан ри, — прощается с тобой Надира Рае и, щелкнув пальцами, возвращает стеклам прозрачность. Любопытные зеваки все разом как по команде, отворачивают лица. Все, кроме Владислава Гереро, который стоит у дверей своего кабинета, сложив руки на груди и очевидно ждет, чем закончится разговор. Сата, помахав всем на прощанье, удаляется. Дверь в твой кабинет сата оставила открытой и ты видишь, как прямо сейчас к тебе направляется Гереро. Ты поспешно встаешь, берешь плащ и выходишь ему на встречу.

— Не сейчас, — грубо останавливаешь ты поток возможных вопросов. — Расскажу, когда вернусь из больницы.

Он так удивлен, что даже не пытается тебя остановить, ты быстрым шагом пересекаешь зал и выходишь на черную лестницу, потом почти бегом спускаешься на служебную парковку. К твоему удивлению Ольга ждет тебя в машине, обе передние двери открыты, она сидит на сиденье рядом с Йеном, они что-то обсуждают и веселятся так, что мальчишка вытирает слезы. Он видит тебя первым и пытается сделать серьезное лицо, достает очки, которые убрал в карман, надевает и машет тебе.

А нужны ли они ему вообще?

— И это называется отдел внутренней экспертизы? — смеется Йен. — Да это решето дырявое! Пресса точно напишет, что полиция вызвала сату Рае на допрос… Вот смеха будет! Хотя… мир держится на гвоздях прецедентов!

— Ну и переполох эта мадам устроила, шум на весь департамент, — говорит Ольга и вылезает из машины. — Диспетчеры в огне! Я уже уехала, но как по рации услышала, вернулась! Надеюсь она сказала что-нибудь полезное?

Ольга ловит твой взгляд и перестает улыбаться. Молча открывает заднюю дверь. Йен улавливает перемену настроения и до больницы вы едете в полной тишине.

Пока за окном проносятся улицы, перед твоим внутренним взором все еще стоят отметины на гладкой, перламутровой коже саты Рае. По эту сторону Каньона, под куполом чужого, искусственного неба, традиции и законы Домов ослабевают. Матэ, саям, иерархия чистоты, королева и палач, все это кажется далеким. В Латирию приезжают в поисках свободы. Нет, конечно, от корней не убежишь, они всегда с тобой, но здесь, где Творец не видит, а Маат не знает, ты можешь на какое то мгновение ощутить то самое одиночество. И пока память медленно заполняет твой колодец, ты можешь успеть прожить новую жизнь. А если каурам будет угодно, проживать ее снова и снова… Могла ли сата Рае, соблазненная пьянящим чувством свободы, пересечь черту? Рае и Амирас целую вечность грызлись за территорию в Латирии, последние упорно называли штаты своей землёй, корни же вражды между домами уходили так глубоко, что ни матэ Дома Рае, ни саям дома Амирас не могли дотянуться до истины, но близкие связи между двумя видами были строжайше запрещены. Заары Дома Амирас принадлежали к виду офиофагусов и отличались тем, что охотились на себе подобных, но за последние пять сотен лет они ни разу не нарушили заключенного мирного соглашения, на памяти твоих корней не случилось ни одного серьезного конфликта. Ты закрываешь глаза, но раздражающий зуд под манжетами не дает расслабиться. Ты жалеешь, что сразу не спросила к какому Дому принадлежали убитые в другом штате подростки. Если один из Домов решит, что мирный договор нарушен, то будет война. А кому выгодна война змеиных кланов на улицах Латирии? В первую очередь тем, кто пишет на заборах и мостах — воздух для людей. Война будет означать полное фиаско для дальнейших дипломатических отношений между людьми и неведомыми. Но при чем здесь древние йондали из (не)периодической таблицы? Что такого может знать Халисс Рае, что его память прошлых жизней необходимо вырвать с корнями?

— Это я тут детектив, — говорит Ольга, когда вы выходите из машины. — А ты консультант, помнишь?

Йен махнув вам, уезжает искать место для парковки, а мы вдвоем поднимаетесь вверх по лестнице к центральному входу Мемориал Сарджент.

— Могу зачитать тебе параграфы из твоего контракта или ты можешь поделиться со мной тем, что происходит у тебя в голове. Что такого сата Рае сказала, что ты аж позеленела вся?

— Это ты сейчас пошутила? — спрашиваешь ты. — Наверное нам нужно установить какой-то знак, чтобы определять границы твоего потрясающего чувства юмора.

— Ну пока ты ходишь с таким лицом, никакие знаки не помогут, — отвечает Ольга. — Ты бы иногда снимала эту маску. Попробуй хоть раз расслабиться и побыть…

— Человеком? Нормальным человеком? — смеешься ты и распахиваешь дверь. Петли опасно скрипят, а дверная ручка в твоей ладони нагревается. В нос бьет нестерпимый запах. Твои шипы, которые начали вибрировать еще при подъезде к зданию, сейчас жгут тебя каленым железом. Ты морщишься от боли. Ольга демонстрирует охраннику жетон и вас пропускают. В лифте вы молчите. Твое раздражение никак не связано лично с детективом Полански, но почему-то очень хочется на нее наорать. Поставить на место. А где ее место ты и сама пока не поняла.

А может все дело в том, что это ты не на своем месте, ты и он, вы здесь чужие. И заары чужие. И что, если, воздух и правда для людей? Как минимум воздух под куполом Латирии. Эти искусственные облака над искусственной землей, весь их маленький, раздробленный на штаты — острова мир, что плавает в воздушной океане у самой границы Предела, все это даровано людям третьей волны Изначальными. И как бы их не называли сейчас — создатели, предтечи, шераа ат каддар, они тоже были когда то людьми. Самыми первыми людьми на этой чужой планете.

Творец их увидел и помог построить мир внутри Предела. Алькаан — это четыре континента, четыре столпа вокруг черных вод Сеятеля, теперь его делят между собой наследники изначальных — неведомые, живущие в круговороте своих бесконечных воплощений, а смертным людям достались только обочины и облака.

Вы выходите из лифта. В коридоре отделения мерзко гудит и мигает лампочка, не в силах выносить этот звук ты моргаешь и она лопается. Ольга инстинктивно пригибается и тянется к метателю в кобуре.

— Вот же… дерьмо, — шипит детектив сквозь зубы. И вы идете дальше, сворачиваете, бесконечно сворачиваете, по одинаковых коридорам, выкрашенным серой краской. Идете мимо открытых дверей и громких, отчаянных стонов. На отделении никого, ни врачей, ни другого персонала. На сестринском посту лежит стопка чистого белья. Ты прислушиваешься. Из-за одной из закрытых дверей без табличек раздается смех и звон ложки о стенки чашки, ты подходишь и невежливо распахиваешь дверь.

Испуганные медсестры вскакивают из-за стола. Та, что постарше и поплотнее, из-за стола не встает, начинает ругаться не выпуская кружку с чаем из рук, но Ольга сует ей в нос жетон и она замолкает.

— Ищем пациентку, поступила к вам сегодня утром, побои и отравление змеиным ядом. Мне звонил врач с вашего отделения, Карим Герян.

— Карим Геогиевич уже ушел, — говорит одна из медсестер, на ее испуганном секунду назад лице, теперь сплошная почтительность.

— А пациентку вашу в морге ищете, — говорит та, что постарше, отворачивается и снова мешает ложкой чай в чашке. — Звонили же уже, говорили, умерла девчонка.

Звон эхом отдается у тебя в ушах, хочется моргнуть так, чтобы эта чашка разлетелась вдребезги, но Ольга вовремя кладет руку тебе на плечо и чуть сдавливает, ты выходишь из тесной каморки обратно в коридор. Кто у нас детектив? Правильно, Ольга детектив, вот пусть она и разбирается.