Чтение онлайн

— Ви, ты странная. Знаешь об этом?

Я кивнула.

— Ты много времени проводила одна в детстве?

Снова кивнула.

Ривер улыбнулся.

— Ну, мне нравятся странные. Обычно люди не такие странные, как хотелось бы. В детстве мы все довольно необычные, но затем мы вырастаем и…

— Ты пытаешься сменить тему?

— Да.

— Не стоит, — я прищурилась, надеясь, что это придаст мне серьёзный вид.

— Просто дай мне рассказать одну историю, прежде чем я отвечу на твои вопросы. — Ривер посмотрел на свой кофе, затем на меня, вздохнул и уставился в стену. — Когда я был маленьким, мне нравилось играть с одним мальчиком. Думаю, можно назвать его моим лучшим другом. Он всегда находил неприятности, постоянно дрался, наезжал на детей куда крупнее него и никогда не думал прежде, чем действовать.

Он замолчал, его глаза посерьёзнели. Как в тот раз, когда мы были на кладбище. Это выражение пугало — оно казалось не к месту на хитром лице Ривера… но всё равно интриговало меня.

— Люди его не понимали, — добавил парень через пару секунд. — Он не пытался завязать драку, просто… был честным. В любой ситуации говорил то, что думал. — Ривер всё ещё отказывался на меня смотреть. — Я прикрывал его спину в каждой драке. Всё моё детство прошло в синяках. Боги, как это злило отца! Сперва меня избивали в драке, а затем по приходу домой.

Он как-то натужно рассмеялся. А потом замолчал.

— Что случилось?

— С кем? — с запинкой спросил Ривер.

— Что случилось с твоим лучшим другом? Закончи историю.

— С тем пареньком? — тело Ривера напряглось, а челюсть сжалась, да так сильно, что на его левой щеке образовалась ямочка. Он вздохнул и выпалил: — Я поджог его.

— ЧТО?!

— Мне до сих пор иногда это снится в кошмарах, — он допил остатки кофе и поставил чашку на столешницу.

Я положила руку ему на плечо. В конце концов, он взглянул на меня.

— Вранье.

Ривер стряхнул мою руку.

— Вот и нет. Мы баловались у костра на пляже. Играли в какую-то игру, и я споткнулся. Упал на него, и… толкнул его в костёр.

— Это была случайность. Ты сделал это не специально.

— Но это всё равно произошло, не так ли? И я был виновником. Он сгорел, Ви.

Глаза Ривера заблестели. Выглядел он… даже не знаю… трагично.

И увидев его таким, я потеряла голову.

Я обняла его. Он замер, но вскоре расслабился.

— Мне жаль. Правда. Можем больше не говорить об этом, если не хочешь.

Я почувствовала, как руки Ривера опустились к моей талии. Он наклонился и поцеловал меня. Медленно.

В этом он профи. Нежный. Не быстрый и резкий, как Син Фрай. Поцелуй Ривера как бы говорил: у меня есть всё время в мире, потому что я знаю, что ты никуда не уйдёшь.

И это тоже правда. На сей раз я была менее удивлена, чем на кладбище. Тогда я окаменела, как статуя. Но не сейчас. Теперь я задвигалась. Поцеловала его в ответ. Я не знала, что делаю, но чувствовала себя иначе.

На вкус поцелуй Ривера был как кофе, шторм и тайны.

Медленно, медленно он начал ускоряться и ускоряться…

А затем остановился.

Ривер просто отпустил меня. Стоило мне забыть, кто я, стоило мне забыть, что мы — не одно целое, не светящийся, дрожащий океан поцелуев, а два разных человека… как он отпустил меня. Парень отошёл и сделал глубокий вдох.

— Ты останешься на ночь? — спросил он, выдохнув, но не до конца. Его дыхание совпадало с моим. Он закопался рукой в волосах и взъерошил их так, что все кончики встали дыбом. Выглядело это так сексуально, что даже бесило.

Парень выглянул в кухонное окно и посмотрел на фиолетово-чёрное небо и фиолетово-чёрное море.

— Мне снятся кошмары с четырнадцати лет. Всегда. Но когда я задремал с тобой пару дней назад, они внезапно исчезли. А как только я уехал на день — бум! — они вернулись. — Пауза. — Ты же понимаешь, что это значит, не так ли?

Я покачала головой.

— Это значит, что тебе придётся спать со мной до конца моих дней.

Прошло пару секунд. Затем Ривер опустил одну руку мне на голову, а другую — на поясницу, и притянул к себе. Крепко.

— Ривер?

— Да, Ви?

— О чём говорил Джек? Что он имел в виду, когда сказал, что хочет, чтобы ты ему что-то показал?

Ривер опустил руки. Мне внезапно стало холодно, и я подумала закрыть окно.

— Прежде чем я отвечу, позволь мне кое-что спросить. Тебе было хорошо со мной последние дни? Ты была счастлива?

Я всмотрелась в его лицо, чувствуя ловушку.

— Да. Нет. По большей части нет. В моём гостевом доме живёт лжец, отправляющий детей искать Дьявола и исчезающий после того, как они находят его. У моей соседки начались галлюцинации в городском туннеле, а после меня поцеловали на кладбище. Я бы не назвала это ничем хорошим. Скорее, тревожным.

Ривер пожал плечами.

— Неведение — благо. Почему бы просто не сесть в сторонке и не смириться с надвигающимся? Это вариант, понимаешь? Ты можешь просто проигнорировать все вопросы, занимающие место в твоей светлой головушке, и пойти со мной в постель. Позволить мне обнять тебя и заснуть крепким сном. В неведении. Мне — без кошмаров, а тебе — без ответов.

Я задумалась об этом. Серьёзно. Но лишь на пару секунд.

— Нет. Я хочу знать, что происходит.

Ривер вздохнул.

— Ладно. Но помни — ты сама так решила. — Взгляд его карих глаз встретился с моим. — У меня есть тайна, Вайолет. Я могу делать то, чего не могут другие люди.

— Я вся внимание.

— Это… это называется сиянием, — ответил он, его глаза снова широко распахнулись и посерьёзнели, как тогда на чердаке. Но при этом его губы изогнулись в хитрой улыбке, как обычно, и я не знала, чему верить. Ривер продолжил: — По большей части потому, что оно заставляет меня сиять в процессе. Внутри. Снаружи. Похожее чувство появляется, когда ты спишь — тебе снится замечательный, захватывающий сон, а затем ты просыпаешься, на тебя светят лучи солнца, ты потягиваешься, и тело приятно покалывает. Вот у меня те же ощущения, только в тысячу раз лучше.

Он замешкал на секунду, а затем добавил:

— У меня те же ощущения, когда я целую тебя, Ви. Чтобы ты понимала, ничто, ничто никогда не было для меня столь же приятно, сколь сияние. Думаю, тебе стоит это знать.

Он пролепетал эти слова так быстро, будто стыдился их. Но тут его лицо приобрело стандартное озорное выражение, да так быстро, что я снова засомневалась, какое же из них было напускным. Кроме того, мой разум всё ещё цеплялся за слово «сияние», и все мысли путались. Я прижала руки к голове, чувствуя, что сейчас мой череп треснет, как переспелая слива, сжатая в кулаке.