Чтение онлайн

Повстанцы распространяли среди солдат листовки с призывом «бить Гитлера», не воевать против них, и/или переходить на сторону УПА. Распространённым лозунгом того времени были слова: «Убивайте политруков, этих верных сталинских собак, которые вас стерегут. По трупам политруков пойдем на голову Сталина» [315] . Действенность этого призыва была минимальной.

Зато появление мощнейшей армии было более чем весомым аргументом советской пропаганды — большинство бойцов из «иностранных легионов» УПА перешло обратно к Советам.

Акции УПА против КА отчасти были вызваны неразберихой в условиях боевых действий, отчасти — приказами командиров повстанцев и красноармейцев. Инициатива борьбы шла с обеих сторон.

В январе 1944 года в селах Белощувка и Моквин Березненско-го района Ровенской области повстанцами было единовременно убито около 50-ти красноармейцев 181-й стрелковой дивизии.

«В информационном донесении за период с 27 марта по 8 августа 1944 г. по Станиславской области (район Коломии), значилось: “На всех территориях началась массовая ликвидация красноармейцев. Эта ликвидация была допущена с учетом состава армии — были это собственно русские и почти все комсомольцы. Части 18-го десантного корпуса были созданы из молодых воспитанников детсадов”» [316] .

Например, нападения повстанцев Станиславской области на РККА в сентябре-октябре 1944 г. стоили последней 23 офицеров и 128 солдат и сержантов убитыми, а 79 человек было уведено в лес — о судьбе этих людей остаётся только гадать.

А вот как видел войну УПА против Красной армии её офицер — летчик-штурмовик Георгий Береговой. Описываются действия его сослуживца — Ивана Гусева — в Западной Украине в тот момент, когда через нее прокатывались советские фронты — то есть 1944 г.:

«Первое боевое задание, которое он получил на новом месте, заключалось в том, чтобы получить и перегнать в дивизию не новый “Ил”, а как раз По-2. Фанерный этот самолет был незаменим для связи…

Прибыв в часть, Гусев присмотрел на свой вкус один из По-2. Самолет оказался еще довоенного выпуска, планер полностью свое вылетал, но был сухим и прочным…

Назад летели на высоте триста метров. В небе — никого, мотор работает как часы, настроение у всех прекрасное.

Вдруг Гусев заметил на проселочной дороге каких-то людей, бегущих в панике в сторону леса и гонящих перед собой скот. А через несколько секунд из-за деревни, откуда, судя по всему, и удирали вооруженные кто винтовками, кто ружьями крестьяне, выскочил на бреющем Ил-2 и, нагнав толпу, начал поливать из пулеметов дорогу.

— Что за чертовщина! Ведь не над немцами, над своей территорией летим, — удивился Гусев. — Что же он, своих, что ли, из пулеметов потчует?

— А если это фриц? — высказал догадку техник. — Случалось, что и на наших самолетах они летали.

— Фриц не фриц, а на глаза этому чокнутому лучше не попадаться, — отозвался Гусев. — Он-то в броне, а вокруг нас — чистая фанера…

Гусев быстренько дал ручку управления машиной от себя, припал чуть ли не вплотную к земле и полегоньку увел свой По-2 от греха из опасной зоны.

Пока летели, все трое продолжали ломать голову: что бы это могло значить, когда штурмовик на собственной территории и деревню бомбами поджег, и по мирным людям из пулеметов смолит…

Однако люди эти казались мирными, если судить только по одежде. Когда Гусев посадил По-2 на аэродром и доложил Ищенко о том, что видел на проселочной дороге, тот объяснил ему, в чем дело.

— Бандеровцы это! Они, сволочи, десяток наших людей утром ухлопали. Поставили к стенке и перестреляли.

— Как же так? — не понял Гусев. — А наши что же?

— Безоружные они были. Из соседнего девяносто второго полка за продовольствием их туда отправили. Кто же знал, что деревня вся до одного из бандеровцев. Женщин и детей они заранее в лес угнали. А наших вместо, как говорится, хлебом-солью свинцом встретили. И до того, зверюги, обнаглели, что после такой расправы в деревню за скотом вернулись. Значит, говоришь, не вышел у них этот номер?

— Думаю, не вышел, — подтвердил Гусев. — Хотя видел, палили некоторые из них в небо. Только ведь “ил” из винтовки не сковырнешь. Верно?..

— Сам скоро увидишь, — пообещал ему Ищенко. — В первой эскадрилье тяжело ранило летчика, отправили его в госпиталь» [317] .

Второе подобное свидетельство из за его большего размера пришлось вынести в приложение. Это описание действий

УПА на окраинах города Черткова в той же Западной Украине. Автор мемуаров на сей раз не летчик, а танкист, точнее, комиссар от танкистов — Попель Николай, на тот момент Член Военного Совета 1-й танковой армии (См. приложение № 8).

В этих двух рассказах может удивить следующее — офицеры откровенно описывают не какие-то кучки «украинско-немецких буржуазных националистов», а целые села, население которых в полном составе участвует в повстанческой войне.

Но не всегда отношения Красной армии с повстанцами выливались в форму вооруженной борьбы. Нередки были случаи, когда красноармейцев повстанцы просто разоружали, вели среди них антисоветскую агитацию, вербовали и отсылали обратно в часть или включали в собственные ряды, или мирно отпускали восвояси.

Вот, например, отрывок из донесения начальника Управления контрразведки «СМЕРШ» 1-го Украинского фронта генерал-майора Осетрова:

«Того же числа [11.02.44] начальник мастерской 361 отдельного] б[атальона] с [вязи], 24 с[трелкового] к[орпуса] лейтенант Мухалынин, совместно со старшиной радиороты Политовым и экспедитором Коневским выехали на одной подводе из села Стадники в с. Уздицы. В пути следования им повстречалась подвода с едущими на ней 7-ю мужчинами в гражданской одежде. На вопрос Михалынина: “Как проехать в село Уздицы”, ехавшие на подводе выхватили автоматы и скомандовали: “Руки вверх”.

Забрав повозку и военнослужащих, бандиты привезли их в один из хуторов, где уже находилось 4 бойца. Со всеми задержанными один из бандеровцев вел около часа беседу о задачах и целях “УПА”, после чего им были возвращены изъятые у них документы и личные вещи, задержанные освобождены. Оружие и повозки бандеровцами изъяты» [318] .

Нередко обе стороны поддерживали «вооруженный нейтралитет» при контакте частей двух армий.

Действия национальных партизан против Красной армии допускались даже Главным командованием УПА в случае обороны, а также в качестве мести, если красноармейцы жестоко обращались с мирным населением — такие случаи были, и немало.