Чтение онлайн

Во время сватовства вела себя Евдинья, как батюшка велел: кротко, тихо, слова не промолвила. Мать настаивала, чтобы она платье новое, красное надела, а Евдинья заупрямилась, синее надела, в котором на всех смотринах раньше была.

С покорной улыбкой, в грустном синем платье молча ела и ни на кого не глядела за столом Евдинья. Застолье разгулялось, сваты разговорчивые оказались: шутки, прибаутки да присказки и вино да водка рекой полились…

Выбрала Евдинья момент и незаметно три раза подмигнула бабушке. Мол, позови меня, чтобы я из-за стола вышла, поговорить надо.

– Горькую не пью: возраст не тот; покоя хочется, пойду, прилягу. Евдинья, проводи меня, – повелительным тоном сказала Домна Кселефонтьевна.

– Мать, что с тобой? Побудь еще с гостями-то. С родней будущей познакомься, – озадаченно заговорил Егор Агапович. Озадаченно от того, что заподозрил: "Теща-то моя с дочуркой никак неладное что-то задумали?"

– Егорушка, вы разговоры все говорите, а я-то старая уже, устала. Как представлю, что Дина скоро уедет – так плакать хочется. Вот и хочу, чтоб она со мной хоть лишнюю минутку побыла, – теща догадалась, что зять-то озадачился, и попыталась его успокоить.

Как вошла Евдинья в бабушкину спальню, сразу затараторила:

– Баба, я как жениха увидела – так сразу сердце в пятки ушло. Не хочу я за него замуж!

– Дуреха ты, Евдинья! Я такой же была. Как деда твоего увидела – сердце тоже в пятки ушло, так со всеми бывает. Жених-то видный: чернобровый, стройный, высокий…

– Да не очень-то он высокий. Ну, чуть выше меня… – начала спорить Евдинья и резко замолчала, потом прошептала: "Чернобровый, стройный, высокий… А не те ли это сваты?"

С полминуты подумала и взволновано заговорила:

– Баба, ты вот что… Вели Прохору, конюху, приготовить мне Гнедую… Пусть кобылу оседлает и отведет за колодец, к березе. А там меня ждет!

– А сколько ждать-то?

– Сколько надо, столько пусть и ждет. Пока не приду – пусть ждет. Хоть всю ночь. Да, потом Марфе скажи, чтобы приготовила мой костюм для верховой езды. Пусть на кровать мне положит и про сапоги не забудет: те старые, в которых я на коне езжу. Да все тихо сделайте, чтоб никто не знал. А ты не помнишь, откуда сваты приехали?

– Говаривали, из соседней губернии. Доченька, а какой такой костюм-то?

– Да рубаха батюшкина, толстая, и его штаны старые, Марфа все знает. Ой, бабушка, хорошо, если я ошиблась. Помолись за меня… Я побежала за стол, утром тебе все расскажу…

Вернулась Евдинья за стол. Гости шумели, веселились, а она улыбалась и молча думы думала: "Как да что проверить-то…"

Спорили да рассуждали и сговорились на том, что свадьбу в доме у невесты сыграют. Потом молодые у жениха на родине повенчаются. Смеркалось на улице, когда сваты в дорогу засобирались. Как говорится – пора и честь знать…

Уехали сваты, а батюшка Евдинью на двор позвал, поговорить: "Как тебе жених?.. Понравилась ли родня будущая?" – расспрашивал дочку хмельной Егор Агапович.

Евдинья сказала, что, вроде бы, все понравилось, но страшновато замуж-то за незнакомого парня выходить…

Глубоко за полночь Евдинья на цыпочках, тихонько, как мышка, по дому пробежала и, когда убедилась, что все спят, проскочила в кухню. С печи прихватила сдобный каравай, завернула его в полотенце и нож самый острый выбрала. С ножом и караваем в руках вернулась в комнату и положила все в суму, которую через плечо надевают. Переоделась в "костюм для верховой езды", суму через плечо перекинула, быстро ноги портянками обмотала, натянула сапоги и бегом к березе, что за колодцем растет.

Прохор прислонился спиной к дереву и заснул. Гнедая кобыла почуяла, что кто-то приближается, недовольно зафыркала, начала на месте топтаться и разбудила конюха.

– Барышня, ты куда же в ночь-то собралась? – полюбопытствовал Прохор, увидев Евдинью.

– Ты беги домой да спать ложись, Прохор. С утра, как спросят что-то про меня, сказывай: ничего не видел. А то, может, я к полудню уже вернусь. Если батюшка строжиться будет, скажи, что я тебе велела кобылу к березе привести и привязать, а меня не ждать и никому ничего не говорить. Скажи, якобы подумал, что я прокатиться решила… Освежиться после сватовства. А что куда и во сколько, знать не знаешь, а то батюшка тебя накажет. Ну, все, беги. Спасибо тебе за помощь… Да еще, Прохор, а сваты в какую сторону поехали? Ты слышал?

Прохор молча махнул рукой в сторону леса. Потом схватил кобылу за узды, чтобы Евдинья не уехала, и спросил:

– Барышня, да ты никак бежать вздумала? От замужества текать?

– Дурень! Да куда мне текать-то? Узнать мне кое-что надобно, но так, чтоб батя не знал, вот и все! Иди уже домой! Да завтра все скажи, как я велела. Ну, прощай, Прохор, некогда мне с тобой больше говорить, – ответила Евдинья; сапогами стукнула лошадь по животу и поскакала по дороге, что вела не в город, а в лес.

Вот уже рассвет, а Евдинья все скакала и усталости не чувствовала. Останавливалась иногда, ложилась на дорогу и слушала: не слышно ли конского топота. Не догнала ли она сватов? Ничего не слышала… Гнедая уже выдохлась совсем, и солнце сильно припекало, стало быть, скоро время к полудню, а сватов все никак не догнать. Евдинья спешилась у моста через реку, Гнедую разнуздала, свела к реке, напоила и отпустила отдохнуть, травку пощипать.

"Ни сна, ни отдыха не хочу, – сама себе удивлялась Евдинья. – Но лошади надо отдохнуть. Гнедая – кобыла молодая и дюже выносливая: за свою жизнь первый раз такую вижу. Если пару часов ей не дам отдохнуть – падет лошадь… Неужто, за столько времени я нагнать сватов не смогла?.. Они же пьяные были, а, может, делали вид, что пьяные? А, может, Прохор перепутал чего и, с перепугу, мне не в ту сторону рукой показал?.."

Засомневалась Евдинья и увидела, как на телеге, запряженной старой клячей, мужик с бабой да с малым дитем мост переезжают. Обрадовался мужик, увидев Евдинью, и закричал:

– Девонька, милая, до Воронежа-то еще сколько ехать? Может, подскажешь…?

Баба на телеге с опаской смотрела то на своего мужика, то на простоволосую девку в мужской одежде, с сумой через плечо…

"Негоже перед чужими мужиками волосы-то распускать", – подумала Евдинья, достала из кармана штанов платок и, повязав голову, заговорила:

– Два дня пути. К вечеру большую деревню будете проезжать, там на ночлег попроситесь. А то придется в лесу с дитем ночевать.

– Весь народ честной в поле работает – на дорогах никого. А ты куда путь держишь? – снова заговорил мужик, переехал мост и спрыгнул с телеги. За ним и баба его с дитем тоже слезла, видно, ноги затекли.

– А по дороге двенадцать мужиков верхом на конях не встречали? – спросила Евдинья.

– Как же, как же – часа два назад проехали. В аккурат двенадцать человек: я пересчитал. Считать-то меня бабка моя сызмальства научила. Она не из простых была, да замуж за моего деда вышла, любила…