Чтение онлайн

И Ник так бы и продолжал общаться с родителями через телефон, если бы у мамы не начались предположения одно лучше другого. Например, то, что ее сын алкоголик. Или он набил татуировку и боится ехать домой. Почему ему нужно бояться, сам Коля не знал. Но решил от греха подальше всё-таки навестить родственников и успокоить их своим внешним видом.

Наконец старый вагон плацкарта дернулся, сделал несколько контрольных качков вперёд-назад и вполне плавно покатился. Ник привык ездить в поездах. На первом курсе это было своеобразным ритуалом, когда ты чувствуешь себя взрослым, самостоятельным.

А сегодня почему-то вовсе не хотелось ехать. Настроение было, видимо, не для поезда. Поэтому парень просто смотрел в исцарапанную над ним поверхность третьей полки. Что ж, ночной экспресс тем и хорош: все спят, остановок почти нет. Спокойно можно ехать и думать.

Хотя почему не для поезда? Для него, родимого, и придумана такая душевная пропасть. Коля вставил в уши обычные капельки и включил музыку. Определенно под голос Тилля Линдеманна ехать было удобнее.

А думал парень о том, как его жизнь дошла до Соловьевой. И почему вообще так грустно от ее реакции. Она, кажется, вообще не расстроилась его отъезду и восприняла его как-то равнодушно.

Ник даже рассердился сам на себя. Какого черта он ноет? Сам ведь не замечен за ревностью. Да и считал ее совсем уж лишней в отношениях. Но какая-то неизвестная моль съедала его изнутри. Коля бы подумал, что это от неуверенности — Лизка часто рассказывает о чем-то подобном, когда они встречаются на переменах после ее пар по очередному ввиду психологии. Но слишком уже все было запутано.

Получается, что он хотел от Даши ревности, которую сам же и не принимал. Бред или экзистенциальный кризис, Коля не знал. За три часа раздумья понял только то, что ему важно увидеть хоть какую-то реакцию от Соловьевой на себя. Необычное поведение, когда он приходит или уходит. А именно реакцию, которая смогла бы подтвердить хоть какие-то чувства. Черт! Еще и чувства ему тут понадобились.

Коля решил плюнуть на все и просто плыть по течению. Потому что его состояние, словно он на ромашке гадать уселся, порядком самого выводило. Так недалеко и до похода к психиатру. Эти внутренние разговоры ни о чем и становятся первым звоночком шизофрении. Оставшийся путь до Одессы Ник благополучно спал. А уже утром было не до размышлений о Дарье Александровне.

Каринка — младшая сестра — скакала вокруг него на перроне, а дядя Юра просто пожал руку и улыбнулся. Здесь и морской воздух тебе, и знакомые звуки туристического города, который даже в ноябре не мог избавиться от потока иногородних. В старенькой машине отчима он чувствовал себя уютно. Действительно зря он домой так долго не наведывался — здесь все родное и привычное.

Мать за последние три месяца никак не изменилась. С порога кинулась к своему взрослому ребенку, причитая:

— Ты посмотри на него! Что за куртка? Курам на смех! Заиндевел весь.

— Мам, я тоже рад тебя видеть, — Ник приобнял хрупкую женщину. — И я даже не замерз, не то, что инеем покрылся.

— У нас обещают морозы через неделю!

— Не волнуйся, я на три дня. До морозов не доживу, — усмехнулся и прошел в глубину дома, скидывая рюкзак на полу коридора.

— Вот ты, Колька! Мать своими шутками доведешь, — Ирина Сергеевна прошла на кухню, отключая вытяжку. — Ты завтракать будешь? С дороги же совсем голодный.

— Буду, только переоденусь.

— Кстати, раздевайся до трусов и иди сюда, — голос матери Ник услышал уже, когда был в комнате по пояс раздет.

— Зачем?

— Будем проверять на наличие татуировок.

— Мам! — Коля рассмеялся. Но никак не ожидал, что семья так серьезно настроена на разглядывание его тела.

— Ладно, стесняешься меня… Ладно. Юра! Сходи ты!..

Коля до последнего надеялся, что это приколы от сумасшедших родственников. Пока в его комнату действительно не завалился отчим.

— Дядь Юр, ну ты-то хоть, — попытался его вразумить Ник.

— Да не собираюсь я тебя разглядывать, главное — рукав не забивай. А то бабушка Сара не так поймет, — отчим уселся на быльцу дивана и все же посмотрел на пасынка. Понимающе улыбнулся: — Девушка появилась?

— Что?

— Засос, — кивнул на несколько пятнышек.

— Вот же черт.

— Водолазку надень да и все.

Коля напрочь забыл о том ряде синяков, которые красовались от шеи до предплечья, идя чуть неровным строем. Кому-то просто в постели хотелось снова покомандовать. Дядя Юра вышел через пару минут, когда парень уже натягивал единственную водолазку в его домашнем гардеробе. На кухню Ник вошел ровно в тот момент, когда отчим заканчивал свой доклад об отсутствии татуировок. Усмехнулся и заметил легкое подмигивание от мужчины.

Мама довольно вздохнула и принялась опекать сына своей заботой. Карина продолжала крутиться рядом, даже после того, как получила свои подарки. Здесь уж Ник точно чувствовал неравнодушие со стороны близких людей.

— Кстати, сына, надеюсь, ты там хорошо учишься?

— Надеюсь, тоже.

— Вот и замечательно, — мама наложила огромную тарелку еды и поставила перед сыном. Сама же уселась напротив, подперев голову обеими ладонями. — А то я на днях встретила Люську, маму Виталика. Так тот уже забыл про учебу и работать пошел. Говорит, что за сессию будут платить, чтобы его не выгнали.

— Мам, все хорошо.

Ник умолчал, что в действительности работал. Пришлось месяц назад устроиться, когда он понял, что за свою девушку должен платить только он. Получилось все до банального просто — у одногруппника Коли брат искал автомехаников на подработку. Крутить гайки он умел — дед и отчим научили. Тем более, что работа была рядом с общежитием. А главный оказался мужиком с понятиями. Поэтому еще и пошли ему на уступки, сделав рабочими только четыре дня по вечерам.

Совмещать все приходилось сложно. И учеба, и работа. Отдыхал он по факту только рядом с Дашкой. Да, с ней было и легко, и просто. Но без нее как-то начинали одолевать сомнения по поводу хоть какой-то перспективности отношений.

После завтрака Ник сходил еще и в гости к бабушке Саре. Ох, эта женщина в свои шестьдесят лет была поистине обворожительной, совмещая в себе истинно одесские манеры женщины, которая воспитывалась в семье евреев, и интеллигентность, которая уже появилась у нее из-за сорока лет работы в школе. Коля даже до определенного момента не знал, сколько лет бабушке. Потому что она всегда на вопрос о количестве отвечала в присущей всем евреям манере:

— Так ведь каждый год по-разному.

В общем свою бабушку по матери — Сару Давидовну — Ник безмерно уважал и любил. Она внукам отвечала тем же.

— Голубчик мой, ты в своем городе-таки вообще не кушаешь?

— Бабушка, я тоже скучал. Кушаю, даже очень, — угу, водил Дашку недавно в ту самую «Молодость». Денег там спустил уйму, но они определенно объелись.

— Я не собираюсь тут спрашивать вопросы. Ты идешь кушать, Коленька. И точка.

— Сара Давидовна, накормите лучше Каринку. На ней кожа да кости.

— Не переживай, золото мое, хватит на всех, — женщина с абсолютно непоколебимой уверенностью одним движением надавила на плечи внуку, усаживая его за стол. К слову, тот почти на две головы был выше самой женщины, однако силы в ее руках было предостаточно.