Между нами война
Шрифт:
– Я тебе говорил, чтобы ты не смел всячески комментировать Эрис. – грубо напомнил командир.
– Ты просишь невозможного. Ты же знаешь, что это не я обуздываю свой язык, а он седлает меня. – он сделал грустный вид. – И, к тому же, ты такой неразговорчивый, я просто иногда озвучиваю твои мысли. Да! – он откинулся на спинку стула, довольный собой.
– Я позволил себе лишнего. Вот она и ушла. – с грустью в голосе поделился Таррос, нахмурив брови и отведя взгляд.
– Глупости. Я видел, как эта девчонка пялилась на тебя. Не хуже твоего! Если я и принимал пищу, это не значит, что я не наблюдал.
– Ты что, действительно полагаешь, что она что-то питает ко мне? – с надеждой спросил Таррос.
– Ха! Ты смешон. Впал в ребячество… Нет, ну правда! Я обещал тебе оставить часть сегодняшних событий на потом. Считай, что это будет твоим десертом. – он загадочно улыбнулся.
– Не томи. Что ты можешь сказать мне нового, отчего мне станет сладко? Что наконец-то понял, какой ты болван? – он поднял свои брови с усмешкой в уголках губ.
– Какой же ты всё-таки грубиян. Тебя даже могила не исправит. – сокрушился Алессандро.
– Ладно тебе, прости, брат. Ты иногда чертовски раздражаешь меня.
– А ты полагаешь, что предо мной сидит ангел во плоти? Мужлан и обормот, грубый и неотесанный, так и не научившийся держать себя в руках, застрявший в своей буйной юности. Хамло в джуббоне. Ты раздражаешь даже самого себя.
– Это все? – спросил Таррос.
– Да, пожалуй. – Алессандро улыбнулся.
– Говори, что видел? – командир весь напрягся, желая услышать что-либо, связанное с Эрис.
– Ладно. – он приблизил свой стул к стулу Тарроса. – Знаешь, твоя потная тушка была такой жалкой сегодня.
– Ты что, совсем идиот?! – удивляясь, спросил командир.
– Слушай молча! Эта милая сострадательная девочка сидела около тебя и не брезговала обтирать твой вонючий пот и кровавые слюни. – он засмеялся.
– Откуда тебе знать? – с недоверием спросил он.
– Лекарь сказал. Ещё он сказал, что девушка интересовалась о серьезности твоей травмы и о том, будешь ли ты жить.
– Это ни о чём не говорит. Возможно, она просто чувствовала вину.
– Нет, в твои-то годы и не понимать такое… – он с укором мотал головой из стороны в сторону. – Я подошел с Каллистой, Джузеппе, Лючией.
– Я не пойму, зачем дочь Бартоломео вообще появилась там. – с отвращением сказал Таррос.
– Да! Зачем незамужней сеньоре подходить к бедному поверженному герою? Совсем не ясно…
– Не мели лишнего.
Таррос нахмурился. Он даже глядеть не желал на Лючию, пестревшую и переливающуюся роскошью, кутавшей ее распутное тело, однажды уже испробованное им. А она только и ждала, когда же наконец Таррос обратит на нее внимание.
– Ну так вот. Каллиста, моя милая Каллиста не удержалась от сентиментальностей. Она, плача, взяла твою руку. И, если бы ты видел, какую печаль я уловил в глазах Эрис, которые смотрели то на Джузеппе, то на его мать.
– И что ты хочешь этим сказать?
– Я предполагаю, она подумала, что ты женат.
– Да? Вот уморил… – Таррос умеренно засмеялся.
– Да-да. Но это еще не все.
– Не тяни. Если бы ты был судьей, твои обвиняемые умирали бы еще до оглашения приговора.
– Но я же не судья. – медленно выговорил он. – Да и ты не обвиняемый…
– Алессандро! – перебил он его.
– Потом мы познакомились и Эрис просто расцвела, узнав, кем мы являемся тебе на самом деле.
– Так уж и обрадовалась?
– Да. Уверяю.
– И всё? – спросил командир.
– Лючия… Эрис такая обходительная девушка – даже занимаясь нашим суровым делом, требующим несгибаемости и крепкого словца, еще и умудряется быть крайне вежливой. – продолжил Алессандро.
– К чему это ты?
– Она улыбнулась Лючии, когда я и Каллиста знакомились с Эрис. Но высокомерная дочь camerlenghi *один из 2, а затем 4 казначеев, управл. экономикой Крита (венец. средневек.)* пренебрегла ею.
– И что дальше? – его синие глаза заблестели еще сильнее.
– Эрис наградила ее мужским взглядом. Будто б мысленно воткнула свой клинок ей в живот. Я сам видел, было очень интересно! Трусливая Лючия только отвела глаза. Но Эрис – просто огонь! – эта фраза не понравилась Тарросу. – Засобиравшаяся уходить, она резко передумала назло Лючии, нахально усевшись у твоей бедовой головы. Я чуть было не рассмеялся. Это надо было видеть. Это была немая битва.
– Серьезно? Как считаешь, что двигало Эрис? – взволнованно спросил Таррос.
– Он еще спрашивает. Ревность, конечно. Она приревновала тебя. – заключил Алессандро.
Командир улыбнулся.
– Я должен идти. Мне надо извиниться перед ней. – Таррос с грохотом вскочил.
– Ты что? Имей гордость! – воскликнул Алессандро ему вслед, но друг уже не слышал его, выскользнув в коридор на глазах у взбесившейся Лючии.
Глава тринадцатая
Эрис, выйдя из залы, сразу почувствовала, как тяжелая густая атмосфера пиршественной комнаты спала с её плеч и осталась за спиной. Она направилась в главный коридор к выходу из катакомб.
Эрис вышла на площадку. Стражники занимали свои посты. Лунный свет рассеивался по всей округе, даря сияющее вдохновение. Наконец-то свежий воздух! Она шла вперед, и влага, навеянная с моря, усеивала её кожу мириадами невидимых брызг, принося ощущение прохладной свежести.
“Пойду – ка я на маяк! ” – решила она.
Эрис шла бесшумно и быстро. Дойдя до входной арки, выложенной камнями, она встретилась с преградившим путь дежурным солдатом.
– Стой! Сюда посторонним не положено! – сказал он, преграждая путь и сохраняя строгость.
– Я ненадолго! – грубо и серьезно ответила она. – Я только посмотреть.
– У меня есть строгий приказ. – ответил он неумолимо.
Эрис отчаялась. А ведь ей так мечталось с самого первого дня посмотреть на окружающие виды с этой прелестной вышки! Но она не сдалась. Быстро взяв себя в руки, Эрис оценила ситуацию и ей в голову пришла противная её устоям, идея. Она решилась в первый и последний раз в жизни применить самое разрушающее оружие, данное ей Богом – её женственную красоту. Она, смущенно улыбаясь, посмотрела на стражника из-под своих угольных длинных ресниц, почтительно говоря: