Чтение онлайн

Он, робко смотря, после приглашения, решился и грузно сел на стул, вытерев вспотевший лоб. – Алессандро изобразил купца, охнув и обтерев лоб. – Rosso come il cancro. Cos`i ridicolo! *красный, как рак. Вот умора! (итал.)* Естественно, так нарядиться в пекло!

– Да не тяни ты! – по-обыкновению дернул его грубый Таррос.

– Извини.

Я сказал:

– Кто Вы и что Вам нужно?

«– Мы будем купцом для третьей гильдии, Петруччио Стефано Агилери, имеем на рынке у порта собственную бакалейную торговлю, да только она нам ни к чему, потому что можно сказать, перед Вами не купец, а труп!»

– Как так труп? – удивился я.

«– Очень даже просто, господин начальник, какой же я живой человек, когда завтра мне смерть!»

– Ничего не понимаю! Святая Мария, выражайтесь яснее!

«– Да уж, все расскажу, господин начальник, на то и пришёл, одна надежда на Вас, оградите меня от напасти, не обделите помощью.»

И он, перепуганный, принялся рассказывать следующее:

«– Вчерась, как и в каждый день, заперли мы в седьмом часу лавку, отпустили рабочих и продавцов, подсчитали выручку, и с моей супругой принялись ужинать. Да что-то сердце потянуло, то ли желудок прихватило, да не естся мне – не пьется. Всё под ложечкой сосет. А жена уговаривает, стряпню нахваливает. Я – в отказ.

"Это ты, Петрини, в обед йогурта густого местного объелся" – говорит. А я ей "Нет, душа моя, чувство нехорошее у меня…", "Да чтоб чирий на язык тебе, Петрини!" – отвечает хозяйка. "Не быть бы беде!" – только воскликнул я, как в дверь стучат. Да кого ж в такую пору?

Входит сторож да письмо в руке держит – говорит, малец какой-то в руку засунул, да дал дёру.

Чудно мне это показалось – по коммерции получаю пергамент, да утречком, с штампиком восковым. Забилось мое сердце, да в сумраке при свече разглядеть не могу. Жена говорит – "Дай мне, погляжу – лучше вижу."

Да, говорю, давай, а то мне боязно как-то. Распечатала супруга свиточек, поглядела, да как вскрикнет!

– Signore Ges`u Cristo!!! *Господи Иисусе Христе!!! (итал. )*" – Алессандро взвизгнул, вызвав шквал хохота:

– Я всполошился, аж в пот бросило. "Чего, – говорю, – орёшь-то?", «Смотри» – говорит да протягивает дрожащей рукою сверток. Я поглядел – santo-santo-santo, *свят! свят! свят! (итал. )* прости и помилуй! Страсти-то какие! Вверху свертка нарисован страшенный скелет да гроб чёрный, да три свечи!

– Да вот извольте, сами посмотрите, начальник Армандо.» – сказал он и протянул свёрточек.

Я пробежался глазами, а там латиницей на венецианском:

"Приказываю вам завтра, десятого июля, прибыть на площадь Кампо Сан Марко, ровно в двенадцать ночи. Принести с собой мешок с пятиста дукатами. В случае невыполнения этого приказа, будете подвергнуты лютой смерти! Грозный главарь лихой банды – Чёрный Пират"

«– Как увидели мы с Софиюшкой скелет да гробы – сидим ни живы, ни мертвы. А читать – боимся. Посидели с часок молча да я и говорю: "Давай, читай, глаз у тебя острый."

А она мне отвечает: "Ты хозяин, ты мужского пола, вот и читай!"

Поспорили мы, поспорили, а читать не решились. Позвал я девочку свою, подростка, Бьянку. Та взяла пергамент да громко прочла, покачала умно головой да говорит мудрено: "Папаня – говорит, – Вы стали объедком экспроприаторов…"

"Что? Каким-таким объедком? Да мы не то, что объедками не питаемся, других людей кормим, какие еще объедки?»

И как мне обидно стало за это глупое слово, а дочь гордо фыркнула: "Какой-же Вы, папаня, необразованный! Это сполиаторы! Ничего не понимаете." – говорит и пожав плечами, уходит. – "Вот глупая дылда!" – крикнул я в сердцах. Я хоть и не образованный, а ее вырастил, выкормил, привез сюда, обучил, платя уйму золота учителям… Да что с нее взять-то, сеньор начальник! Подумал я, подумал, да решил отнести золото, как просят – хоть не по нашим капиталам, а свой живот дороже будет! Да вот жена воспротивилась, говорит, что я семейственный и такими средствами раскидываться не в праве.

Я ответил, что у меня у самого сердце кровью обливается, а помирать – неохота!

А жена ответила, что бестолку давать пятисот, завтра разбойники скажут, ишь какой купец пугливый и покладистый, да тысячу запросят.

"Нет, Петручио. Слушай мой бабий совет – иди в сыскную millitare, разыщи самого главного начальника да расскажи все, как есть! И дукаты при тебе, и душегубы не навредят." – в общем, до утра спорили, до слёз довела. Настояла! И вот пришел я к Вашей милости – защитите!»

– Ну и правильно, что наставила, нечего мошенников кормить, мы защитим Вас. Да только помощи Вашей требуем.

«За этим делом не станет!» – воскликнул повеселевший купец, да потянулся к мешочку своему с дукатами.

«Если благотворительность какая-то, или расходы – с превеликим удовольствием!»

– Да Вы, я вижу, рехнулись с перепугу, venditore rispettabile! *уважаемый купец(итал.)* Мы жалованье от Дожа получаем, и обязаны по закону защищать всех и каждого здесь, на опасных землях колонии! Прячьте, прячьте свой кошель!

Ваша помощь будет заключаться в следующем – ровно в полночь явиться в положенное место и отдать мешок, набитый звонкими камушками, Черному Пирату. Да тут-то мы его и повяжем!

Бедный Петруччио чуть не кувыркнулся со стула.

«Нет уж, начальник Армандо, и не просите! Не полезу на рожон я к Черному Пирату – заколет клинком. А у меня жена, дочь, торговля, что Вы такое предлагаете?!»

– Чудак-человек! Как же я без Вашей помощи? Он же Вас на лицо знает! Не могу же я переодеться и стоят там вместо Вас! Пройдет мимо, не найдет Вас, обозлится, и тогда Вам точно – крышка гробовая!

«Oh santi santi! *О, все святые! (итал.)* А может все-таки Вы найдете смельчака вместо меня? А вдруг, он увидит, что там – камни, а не золото? Да убьет меня на месте!»

– Не дадим мы ему времени на разглядывание. Писал Вам – поджидать будет Вас!

После долгих уговоров, Таррос, он согласился. Послал я своего разведчика на площадь – место для засады искать. Пришёл и говорит, что ничего не нашёл. Поехал я сам – и действительно, как на ладони: ни лавочки, ни уголочка. Знал, Черный Пират, куда звать – дерзкий, даже Signore noche *шесть венецианских инспекторов, патрулирующих столицу по ночам* ему не помеха! Так вот, площадь – только деревья старые раскидистые по краям кое-где растут. Вот вчера на закате распорядился – агенты мои на свои птичьи позиции залезли и выжидали. Ох Таррос, умора, да и только. – Таррос улыбался. Ребята тоже.

– Потом один из них мне доложил – ровно в полночь, при свете площадных факелов, явилась млеющая фигура купца Петруччио, спотыкаясь и озираясь, держась поблизости от наших деревьев. И вдруг к нему со стороны прилегающего рынка подбежал мальчишка лет четырнадцати от силы, наделанным басом проревев – так же, как это делает Эрис. – Эрис сверкнула зубами, просверлив Алессандро взглядом. – «Мешок с дукатами!!!»

Петруччио, дрожащей рукою протянул мешочек, в полуобморочном состоянии прислонившись к дереву. Мальчишка, не глядя, стал запихивать воображаемое золото за пазуху – вот тут то мы его и схватили! При обыске у него ничего не обнаружили, кроме старой повязки с изображенными черепом и костями, подобранной невесть откуда в гавани.