Чтение онлайн

— Алёна… Mi amor… Ты выйдешь за меня?

Мир замер. Алёна смотрела на него, на блеск кольца из белого золота с маленьким бриллиантом — изящным, таким, какой она всегда мечтала. Слёзы застилали глаза.

Она стояла, молчала, потом рассмеялась сквозь слёзы:

— Да! Да, тысячу раз да! — и кинулась к нему на шею.

В корзине раздались аплодисменты — с ними летели ещё восемь человек из разных стран. Кто-то крикнул «Congratulations!», кто-то — «Felicidades!», а Алёна плакала и смеялась одновременно.

— Я люблю тебя, — сказал Хавьер, надевая кольцо ей на палец.

— И я тебя люблю, — ответила она, глядя ему в глаза.

Когда они спустились, их встретили шампанским. Все поздравляли, смеялись, фотографировались. Алёна сделала фото руки с кольцом и отправила родителям, подругам. Телефон взорвался от сообщений:

Настя: «Ты серьёзно??? Это ШАРЫ??? Это ПРОПОЗАЛ??? Боже, я ору!»

Мама: «Доченька, мы так счастливы! Обнимаем вас обоих! Ждем с нетерпением»

– Я купил это кольцо сразу же, как только ты улетела в Россию. Не мог дождаться этого момента, но хотелось придумать что - то особенное..

– и у тебя получилось - Алена крепко обняла своего жениха.

Алёна смотрела на кольцо и думала: Вот он. Тот самый момент, который я буду помнить всю жизнь.

В тот момент в её сердце поселилась удивительная, почти детская уверенность: Хавьер — это выбор на всю жизнь. Странно, но эта мысль не пугала её, не тяготила, а, наоборот, дарила спокойствие. Впервые за долгие годы она чувствовала, что у неё есть прочная опора, человек, с которым можно идти рядом и не оглядываться назад.

Вот он — мой мужчина. Единственный. И так будет всегда.

Эта уверенность была такой тёплой, что Алёна просто закрыла глаза и поблагодарила Бога за то, что их пути пересеклись. Ей казалось, что это не случайность, а что-то большее, предначертанное. Она представляла их дом, их маленькие традиции, серые волосы на висках Хавьера через много лет — и себя рядом, всё так же любимой и любящей.

Но, как гласит старая истина: «Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах».

Тогда Алёна не знала, как жизнь умеет переворачивать страницы, не спросив разрешения. Не знала, что планы — всего лишь иллюзия, сладкая и опасная. А пока она была уверена: всё только начинается, и впереди их ждёт долгий, красивый путь… вместе.

Лента выдачи багажа двигалась лениво. Толпа шумела, и где-то рядом плакал ребёнок. Алёна обняла чемодан и украдкой посмотрела на Хавьера.

— Милый… ты волнуешься? — тихо, будто боялась услышать ответ.

Хавьер улыбнулся уголком губ и, обняв её за плечи, наклонился так, что она почувствовала запах его парфюма, смешанный с чем-то родным — с ним самим.

— У меня пока нет повода волноваться, — ответил он спокойно. — Вот отличие мужчины от женщины: мы мыслим рационально.

Алёна фыркнула.

— Рационально… Ну-ну.

Ага, и это говорит человек, который через два часа будет сидеть за столом с моими родителями, не зная ни слова по-русски. Рационально, да.

Они вошли в квартиру, и Алёна уловила запах: пироги, борщ, немного лаванды — мама всегда ставила саше в шкафы. Родители встретили их тепло, сдержанно, но глаза мамы выдали волнение.

Но все прошло лучше, чем они все сами ожидали. Хавьер их покорил - высокий, уверенный, приветливый. Когда все сели за стол, он достал аккуратно сложенный лист бумаги.

— Уважаемые мама и папа Алёны... — начал он по-русски, с акцентом, но чётко. Алёна замерла, прикусив губу. — Спасибо за дочь. Я очень ее люблю и хочу быть с ней всегда. Я прошу у вас ее руки и обещаю быть с ней всегда, любить ее, заботиться о ней и баловать.

Мама закрыла лицо руками. У папы дрогнули плечи, он отвернулся к окну. Хавьер дочитал, положил лист на стол и посмотрел на них честно, прямо, без страха.

Ну всё, папа, держись, — мелькнуло у Алёны. Ты его уже полюбил, признайся.

За столом было тепло. Хавьер ел борщ с таким выражением лица, будто это блюдо из ресторана с тремя звёздами «Мишлен». Иногда он пытался повторять слова: «вкусно», «спасибо». Папа смеялся, мама только качала головой: «Ну какой он хороший, Алёнка…»

На следующий день — встреча с подругами. Бар в центре Москвы гудел, стеклянные бокалы звенели. Алёна переводила всё подряд — от «чем он занимается» до «какой у него знак зодиака». После второй бутылки вина перевод уже стал лишним. Девчонки жестикулировали, Хавьер смеялся, не понимая половины слов, но улавливая суть.

— Так это он? — шепнула Лена, когда Хавьер отлучился в уборную.

— Он, — улыбнулась Алёна.

— Ну, одобряем, — хором. И хохот.

Алёна смотрела на него издалека и думала: Да. Моё.

Прощание с родителями было как ком в горле. Алёна обнимала маму до боли, гладила кота, который, кажется, всё понял и сидел нахохленный на подоконнике. Алена опять испытала укол вины, но она повторяла себе “Я улетаю не просто к нему. Я улетаю с ним. С будущим мужем”.

Самолёт снижался над Варадеро. Алёна прижалась к иллюминатору и ахнула.

Бирюза океана. Белая полоса песка, как сахар. Пальмы, тянущиеся к небу. Закат — розово-золотой, будто кто-то разлил краски по горизонту.

— Вот это да… — выдохнула она.

Хавьер улыбнулся:

— Bienvenida al paraiso, mi amor. — Добро пожаловать в рай.

Три дня в отеле были как сон. Шёпот волн, запах кокосового масла, ленивые завтраки с видом на океан. По вечерам — бары, музыка, танцы. Сальса звучала повсюду: гитары, барабаны, голоса. Алёна впервые танцевала босиком на песке под звёздами, держа в руке коктейль «Куба Либре» и смеясь, как девчонка.

Но за пределами курорта — другая Куба. Пустые магазины. Очереди у банков. Ржавые «Шевроле» 60-х и сплошные Жигули Лада. Дома, которые могли бы быть дворцами, но рушились на глазах. Люди — худые, усталые, но с улыбками.

— Здесь всё ещё коммунизм, — тихо сказал Хавьер, обнимая её за плечи. — Ничего не меняется.

Такой красивый остров… и такая пустота, — подумала Алёна.

Гавана встретила её парадоксом: величие и разруха. Огромные здания, но с выбитыми окнами. Парки, где фонари — без плафонов. Асфальт — в ямах. Они сделали фото на площади Революции с портретами Че и Фиделя. Говорили об идеалах, которые ломают страны.