Чтение онлайн

– И кого же…

– Сильные средние мыследеи могут многое из того, что и высшие. Поэтому трудно отличить их поначалу. На третьем году это становится возможным.

– Как? – у Найрона запершило в горле.

– Довольно трудное время для учеников, – отец помолчал, – многие не выдерживают и сами уходят в школы средней ступени. Они боятся пройти через испытание, которое должно показать, кто из них действительно высший.

– Оно опасное?

– Бывает, кто-то гибнет. Правда сейчас это происходит все реже, преподаватели изобретают новые способы обеспечить ученикам безопасность.

Моя в тазу посуду, Найрон пытался разобраться в собственных чувствах. Он не мог понять, отчего его так расстроил рассказ отца об отсеве в высших школах. Уж ему, не то чтобы высшая, средняя школа не светит. Наконец, он решил, что просто мысленно поставил себя на место этих учеников. Ведь неприятно осознавать, что поступив в Школу высшей ступени и проучившись там два года, кто-то может быть отсеян. Или еще хуже, может не выдержать и уйти сам. Интересно, – внезапно скакнули мысли в другую сторону, – какой все-таки мыследей Рен? Ведь он так и не спросил его об этом.

Когда сумерки отвоевали у дневного солнца большую часть небосклона, вернулась мама, усталая, но довольная. Быстро и тихо переговорив с отцом, который хоть и продолжал сердиться, но был уже значительно спокойнее, она велела детям ложиться спать. Позже, когда младшие заснули, а папа ушел в спальню, она села на краешек кровати Найрона и прошептала:

– Сынок, завтра нам нужно будет поговорить. Это очень важно, никуда не уходи, успеешь еще с Реном увидеться.

Найрон вздрогнул. Мама даже не догадывается, что днем он оставлял сестру и брата без присмотра.

– Давай сейчас? – умаляющим шепотом предложил он.

– Мне нужно собраться с мыслями. Завтра папа уйдет на работу, и мы прямо с утра поговорим.

Но утром мамы дома не оказалось. Уходя, отец объяснил, что она решила залететь в книжную лавку, так как вспомнила, что они забыли купить Корвину книгу о варангах. Пробормотав, что теперь придется снова лететь к нему в школу, а это путь неблизкий, он выразил надежду, что мама не вспомнит еще о чем-нибудь забытом. Найрон, поняв что папа все еще не в духе, решил спокойно дождаться маму для обещанного ею разговора. Листая книжки и гадая, о чем он может быть, он не заметил, что провел в раздумьях больше двух часов. Люцис с Креей играли на платформе, и Найрон, почувствовав легкое беспокойство, вышел к ним. Оказалось, что вокруг туман. Сквозь мутную дымку можно было разобрать, разве что, ближайшие сферы. Поежившись, он попытался разглядеть что-нибудь в той стороне, откуда обычно летят караваны из города.

– Что ты ищешь? – полюбопытствовала Крея.

– Караван. Мама должна была уже прилететь.

– А какой-то пролетал мимо…- задумчиво проговорил Люцис, – совсем недавно.

– Разве? – дернулся Найрон, с досадой ругнув себя: надо было прислушиваться, туман сильно приглушает звуки.

Следующий час ожидания был самым тоскливым в его девятилетней жизни. Найрон перебрал все причины, которые могли задержать маму, учитывая, что она сама собиралась поговорить с ним о чем-то важном. Но, какую бы причину он себе не называл, все казались несущественными для такой задержки. Найрон устал от напряженного созерцания часовой колбы. Жидкость в ней, казалось, меняла цвет все медленнее и, наконец, вроде бы перестала делать это совсем. Найрон поморгал, граница цветов жидкости милостиво пришла в движение и он понял, что прошел еще час. Где-то рядом с желудком вырос ледяной ком. Мама ни за что не задержалась бы так, не случись что-то…Что-то плохое.

Сжав зубы так, что они заболели, Найрон прошел на плантацию и, спотыкаясь о щупальца и пузыри деревьев, побрел к насестам семейных шворхов. Те спали. Потрепав одного, ярко рыжего, по хохолку, Найрон надел на него сумку и вложил записку для отца. Отстегнув часть рукава, показал сонно моргающему шворху татуировку, и четко проговорил:

– Костяной цех в Одорите. Герг.

Тот, крякнув, подпрыгнул, со звуком "шворх" мгновенно отрастил крылья и метнулся в туман. Вновь потянулись бесконечные минуты ожидания. Младшие, сообразив, что мама не вернулась, хотя давно должна была, начали ходить за Найроном и канючить. Отмахиваясь от них, он гадал, залетит папа домой или начнет сразу искать ее. Ответ дал шворх, вернувшийся через четверть часа. В его сумке была записка от отца. Тот просил Найрона быть дома (как будто он и сам не догадался бы), присматривать за Люцисом и Креей и, если он разминется с мамой и она вернется раньше его – отправить шворха. Найрон не удержался и хмыкнул. Если папа будет метаться по городу в поисках мамы, шворх, посланный Найроном, не успеет облететь всех встречных и увидеть их татуировки до вечера следующего дня.

Если первые несколько часов после получения записки от отца Найрон ждал спокойно, чувствуя облегчение оттого, что папа знает и что-то делает, то к вечеру ему стало совсем худо. Ледяной комок безжалостно ввинчивался в желудок, руки дрожали и взгляд не мог задержаться ни на чем, кроме часовой колбы. Двойняшки, обнявшись, забились в угол кровати Люциса и сидели неподвижно, словно любое их движение могло разрушить что-то хрупкое. Наступил вечер. Сиреневые сумерки вползли на небо. Найрон пошевелил светильник и тот начал медленно разгораться тусклым белым свечением. Камин темным провалом чернел в глубине комнаты. Часовая колба рдела в полутьме зловещим бордовым цветом. В тишине прошло еще несколько ночных часов. Младшие заснули, не размыкая объятий, свернувшись клубком. Найрон подумал, что их надо укрыть, но побоялся, что если встанет, его вырвет. Тошнота подступала к горлу уже второй час и он боялся шевельнуться.

Еле слышный грохот и, последовавший за ним приближающийся свист, заставили мальчика поднять голову от стола, на котором он задремал. Дверь отворилась и отец застыл на пороге. Найрон встал. Темный силуэт неподвижно стоял у двери.

– Папа…? – робко позвал он.

Отец вышел из темноты, прошел в их с мамой спальню и сел на кровать, не зажигая светильник. Остановившись в дверях, Найрон увидел, что тот уронил голову на руки и раскачивается.

– Папа! – набрался духу Найрон, – где мама, ты что-нибудь узнал?

Не поднимая головы от рук, отец медленно покачал головой. Закрыл лицо ладонями, плечи несколько раз вздрогнули.

– Где мама?! – крикнул испуганно Найрон. Папа, дернувшись, поднял лицо. В полутьме выражение его было непонятным. Он взял Найрона за руку и неожиданно мягко прошептал:

– Сынок, поговорим завтра. Прошу тебя, ложись.

– Но…

– Только не сейчас, Найрон, – голос отца стал таким странным, что Найрон сделал шаг назад. Не понимая, почему он не может сейчас, сию же минуту узнать где мама, Найрон никак не мог решиться заговорить с отцом снова. А тот встал и закрыл дверь спальни перед его лицом.

С опустошенной головой, в которую не шли никакие, даже плохие мысли, Найрон лег на кровать не раздеваясь, и мгновенно уснул.

Когда первые лучи коснулись лба Найрона, тот потянулся и сел на кровати. Вспомнил. Распахнул глаза, уставившись в стену. Прошлепав босыми ногами на кухню, откуда доносилось шипение чайника, встал в дверях. Он не сразу осознал, что незнакомый человек в их кухне – отец. Вроде бы такое же лицо, но будто старше на десяток лет. Руки его тряслись, когда он наливал в чашки дымящийся сок нармики, и тот разлился по столу зеленоватой лужицей, отражающей выпуклый потолок.

Схватившись со всей силы за дверной проем, так, что заболели ногти, Найрон с вымученным спокойствием спросил:

– Ты скажешь мне, что с мамой?

Тяжело обернувшись, будто на плечи давил неподъемный груз, отец кивнул и указал Найрону на стул. Прошаркав к двери, прикрыл ее: младшие еще спали. Он говорил тихо, почти шепотом. Время от времени его горло схватывал спазм, и тогда он глотал горячий сок, кашлял и продолжал говорить.

– Я долго искал маму. Сначала залетел в лавку, куда она собиралась за книгой. Хозяин подтвердил, что она была там. Сказал, что у него не оказалось никаких пособий по уходу за варангами, и она собралась слетать в другую. Я облетел все лавки и в последней ее действительно видели. Но она так ничего и не купила. Хозяйка лавки рассказала, что Мира очень странно повела себя. Сначала стояла возле прилавка, разглядывала книги, а потом оглянулась и застыла, будто увидела кого-то, кому она была не рада. После этого быстро вышла, куда – хозяйка не разглядела. Людей в лавке было много и кто мог так испугать маму, она не поняла.