Чтение онлайн

— Как круто, — восхищается Кэмерон, и Бринн кивает с открытым ртом.

Все в этом месте кипит от возбужденной энергии. Всего месяц назад все здесь беспокоились, что больше никогда не увидят еще одного выступления «Бессердечного город». Поклонники начали возводить возле домов участников группы алтари для поклонения. Плакаты, подарки и цветы до сих пор украшают ворота из кованого железа, отделяющие дом Сав от улицы.

Создавалось такое впечатление, что их любимая группа умерла, и они отдавали ей дань уважения.

Поэтому, когда Джона опубликовал в своем аккаунте ссылку на обратный отсчет дня продажи билетов, люди сошли с ума. С того места, где я стою, шумиха того стоила.

— Я нервничаю. Это странно?

Я поворачиваюсь к Шэрон и вижу, как она заламывает руки, поэтому тянусь к ней, беру ее за руку и сжимаю.

— Почему ты нервничаешь?

Она неловко смеется.

— Даже не знаю. Просто это кажется таким значительным. Таким реальным. Постоянным. Такое чувство… такое чувство, что это…

— Навечно? — заканчиваю я за нее, и она поджимает губы, после чего кивает.

— Да.

Я улыбаюсь.

— Приятно, правда?

Медленно улыбка Шэрон становится такой же, как моя, и она кивает.

— Да. Правда.

Она снова переключает внимание на сцену, немного подпрыгивая на носочках в ожидании начала концерта. Я пробегаю глазами по ее чертам. Она здоровая и счастливая. Живая.

Когда пожарный вытащил Шэрон из дома, она была без сознания и истекала кровью из-за огнестрельного ранения в плечо. Ей каким-то образом удалось добраться до прихожей за пределами гаража до того, как крыша рухнула, и, вероятно, это единственная причина, по которой она выжила.

Шэрон не рассказывает о том, что произошло после побега Бринн. Тело Терри обгорело до неузнаваемости, но количество дыма в его легких свидетельствовало о том, что он был мертв до того, как огонь до него добрался. Мы знаем, что пожар устроил он. Из рассказа Бринн мы знаем, что он намеревался убить Шэрон, и мы почти уверены, что он застрелил бы и Бринн, если бы Шэрон не дала ей шанса на побег. Все остальное остается загадкой.

Шэрон посещает психотерапевта раз в неделю, и с каждым днем выглядит все лучше.

Когда начинает гаснуть свет, раздаются крики толпы, и Кэмерон с Бринн подпрыгивают.

— О БОЖЕ, ЭТО ПРОИСХОДИТ! — визжит Бринн, и я смотрю, как четыре темных силуэта занимают свои места на сцене за своими инструментами. — О, БОЖЕ МОЙ, БОЖЕ МОЙ!

— Привет, Лос-Анджелес! — разносится по стадиону голос Сав, и зрители каким-то образом кричат громче. Когда она усмехается в микрофон, я чувствую это до кончиков пальцев ног.

Вспыхивает свет, и луч прожектора падает прямо на Саванну, освещая ее черные кожаные штаны и розовый кружевной укороченный топ и заставляя ее серебристые волосы сиять. Она улыбается начавшей скандировать толпе, а затем смотрит прямо туда, где стоим мы. Она стучит пальцем по замку на своей ключице и подмигивает мне, и хотя она, вероятно, этого не видит, я подмигиваю в ответ. Затем она снова обращает внимание на более чем семнадцать тысяч поклонников, внимающих каждому ее вздоху.

— Мы очень счастливы, что вы смогли выкроить время быть с нами в такой короткий срок. Обещаем, оно того стоит.

Больше криков и аплодисментов. Еще один душераздирающий гребаный смешок.

— У нас есть для вас объявление, Лос-Анджелес, но сначала, что скажете, если мы сыграем несколько песен?

***

Кэмерон и Бринн наконец засыпают только во втором часу ночи.

Бринн быстро привыкла к дому Сав на другом конце страны. Еще до пожара в доме я обдумывал, как лучше всего рассказать ей о переезде в Калифорнию. Если честно, еще до того, как Сав нас пригласила. В итоге, мне даже не пришлось поднимать эту тему. Бринн сделала все за меня в приемной больницы, когда пепелище нашего дома еще не остыло.

Думаю, теперь ничто не мешает нам переехать к Сав.

Судя по всему, она не ошиблась.

Саванна сидит у меня на коленях на диване, ее волосы все еще мокрые после душа, и я обнимаю ее, прежде чем она касается губами моих губ. Целую ее медленно, не торопясь, смакуя ее вкус. Наслаждаюсь тем, что наконец-то принадлежит мне.

— Как проходит восстановительные работы? — спрашивает Сав, и я достаю телефон, чтобы показать ей последние фотографии, присланные мне Дастином.

— Пока не очень. Нам еще многое предстоит сделать.

Все, что осталось после пожара, это большое дерево и веревочные качели. В куче обугленных обломков ничего не уцелело.

Но теперь, за деревом с качелями, заложен новый фундамент. Далее будет каркас. Потом, где-то в следующем году, дом. Который я построю для нас. Меня, Сав и Бринн.

На данный момент мы оставляем дом Сав в Лос-Анджелесе. Мы еще не решили, вернемся ли в Северную Каролину на постоянное проживание, когда дом будет достроен, или будем использовать его как дом для отдыха, но Мэйбл уже купила дом Саванны, который она арендовывала в Уилмингтоне, и Хаммонд дышал мне в затылок, чтобы убедиться, что музыкальная студия в новом доме будет оборудована на высшем уровне. И не стоит забывать, что Шэрон по-прежнему владеет домом дальше по улице.

Вариантов у нас много, но каждый из них позволяет нам быть вместе, и это главное.

Саванна одобрительно мычит, затем поворачивается и снова целует меня.

— Я рада, что веревочные качели и дерево уцелели, — тихо говорит она, опуская голову мне на грудь.

— Я тоже.

Мы не говорили об этом, но я знаю, что она разделяет мои чувства. Веревочные качели — счастливое воспоминание для Бринн. То, что осталось от ее мамы, не затронутое ни болезнью, ни смертью. Огонь не стал концом. Он принес очищение. И теперь мы можем начать все заново.

Саванна выпрямляется, затем поворачивается, оседлав меня, и я хватаю ее за бедра. Мы сидим лицом к лицу, и она ерзает на моем члене. Из моей груди доносится низкий рык, и она с ухмылкой выгибает бровь.

Медленно начинает тереться взад и вперед по моему теперь твердому члену. Затем начинает говорить, делая вид, будто не трахает меня всухую и не сводит с ума.

— Уверен, что готов к мировому турне в это же время в следующем году? Пятизвездочные отели. Кухня других стран. Бесконечное приключение. Не знаю, справишься ли ты.

— Думаю, справлюсь.

Мои слова звучат хрипло. Я хочу войти в нее, но вместо этого опускаю руки на спинку дивана и откидываюсь назад. Позволяю ей двигаться на мне. Впиваюсь пальцами в подушки и сопротивляюсь желанию прикоснуться к ее груди. Ущипнуть сосок через тонкую футболку. Она сильнее давит на мой член, и я стону.

— Бл*ть, Саванна. — Я толкаюсь один раз, заставляя ее охнуть. — А ты готова к этому?

Саванна ускоряется, ерзая на мне быстрее, и обвивает руками мою шею. Начинает задыхаться и хныкать.