Чтение онлайн

— Ну, как универ? Тебе нравится?

Прежде чем ответить, он заканчивает жевать, сглатывает, затем делает глоток апельсинового сока и вытирает рот салфеткой. Я прищуриваюсь, глядя на него, и он ухмыляется. Какая правильная маленькая пиписька.

— Да, наверное. — Леви пожимает плечами с искренней улыбкой. — В смысле, это та же учеба, но здорово жить в кампусе, встречаться с людьми и все такое.

Хочу спросить, что это за люди. Девушки?

Хочу спросить, есть ли у него девушка, но на самом деле не жажду знать ответ, поэтому не позволяю этому вопросу сорваться с языка. Прошлой ночью мы, кажется, целовались. Или, по крайней мере, я думаю, что целовала его. Назовите меня эгоистичной сукой, но я не хочу, чтобы что-то разрушило эти воспоминания, даже если оно было очередным плодом моего одурманенного воображения. Поэтому, вместо того, чтобы удовлетворить свое любопытство, я делаю то, что умею лучше всего: дразню.

— Уверен, что с тобой все в порядке вдали от отца Купера? Твоя мама уже переехала к тебе в общагу?

— Мой папа не священник, Сав.

Тон у него раздраженный, но фальшивый. Он забавляется. От этого я сажусь немного прямее.

— Как скажешь. — Я пихаю в рот еще оладий и нахально ухмыляюсь. — Одна фигня.

Леви смеется и качает головой.

— Маме пришлось привыкнуть, но это все равно не имеет значения. Мне нравится, где я нахожусь, и это не их дело.

Мои глаза расширяются от удивления, а губы слегка приоткрываются. Не хочу драматизировать, но мне приходится проглотить изумленный вдох. Леви никогда не смел ослушаться своих родителей. По крайней мере, не так открыто.

Вообще-то, теперь, задумавшись об этом, я почти уверена, что была единственным правилом, которое он когда-либо нарушал. И нарушал неоднократно, несмотря на последствия.

Я делаю еще один глоток воды, прежде чем подтолкнуть.

— Удивительно, что ты в Университете Северной Каролины, а не в каком-то модном частном колледже веры Иисусовой, где учат идти по стопам отца Купера.

— Они пытались. Я сказал «нет». В Университете Северной Каролины лучшая программа в области инженерии, и я получил там стипендию, так что не нуждался в их деньгах.

Я смотрю круглыми глазами и моргаю. Когда он отрывает взгляд от своей тарелки и видит мое лицо, то громко смеется.

— Что? Перестань смотреть на меня так, будто в мое тело вселился кто-то другой.

— Я просто удивлена, только и всего. Открыто бросить вызов родителям? Отказаться идти по стопам религиозной жизни ради того, чтобы пойти на вечеринку с однокурсниками? Кто ты вообще такой, Леви Купер?

Он закатывает глаза, на губах играет задорная улыбка, а уши заливает розовый румянец.

— Сав, с тех пор, как ты ушла, многое изменилось.

Орудуя ножом и вилкой, он отделяет очередной идеальный кусочек унылого овощного омлета. Кладет вилку в рот, жует примерно двадцать четыре раза, проглатывает, затем аккуратно вытирает рот салфеткой и опускает ее обратно на колени.

Я фыркаю. Какой же он учтивый. С утонченными манерами. Такая правильная, воспитанная пиписька.

Многое могло измениться, но не все, и от этого у меня пылают щеки, а сердце сжимается. Перед продолжением разговора, убеждаюсь, что следующая порция оладий слишком велика, и по подрагиванию его губ в борьбе с улыбкой, я почти уверена, что он думает о том же, о чем и я.

— Архитектурная инженерия звучит круто, — говорю я с набитым ртом. — Чем ты хочешь заниматься? Строить дома?

— Да, возможно. — Он с ухмылкой пожимает плечами, и его глаза расширяются от волнения. — Но большие дома. Голливудские особняки для знаменитостей или гигантские летние дома на побережье Хэмптона для богатых банкиров, политиков и всех, кто там живет. Величественное, просторное искусство, в котором можно жить.

Моя улыбка совпадает с его, я подпитываюсь его энергией и воодушевлением. Видно, что он практически гудит от возбуждения. От своих планов, своих мечт. Он говорит о строительстве домов также, как я о написании песен. Как не просто о будущей карьере. А о будущей жизни. Будто он не может дождаться, чтобы начать.

— Когда я стану знаменитой — когда действительно смогу позволить себе твое величественное, просторное искусство — ты построишь мне дом? — Я подталкиваю его ботинком, затем засовываю в рот еще порцию оладий.

— Я построю тебе дом в любом случае, — говорит он, встречаясь со мной глазами. Его улыбка смягчается. — Что-нибудь особенное, со студией звукозаписи, чтобы ты создавала там музыку, и шкафом для твоих скейтбордов, и бассейном, чтобы тебе не приходилось ходить на пляж. С оборудованной по последнему слову техники кухней для приготовления изысканных оладий с шоколадной крошкой. С большими окнами, через которые помещения будет заливать естественный свет. Возможно, даже оборудую одну из комнат шестом, чтобы ты могла практиковаться, если захочешь.

Последнее предложение звучит игриво, и я закатываю глаза, дрожа от смеха.

— Я спроектирую каждый дюйм только для тебя, Сав, — говорит он низким и серьезным голосом. — Только для тебя.

Мои щеки вспыхивают румянцем, когда он так смотрит на меня, и я прикусываю нижнюю губу. Его взгляд ласкает мое лицо, его нежная улыбка так манит, что я почти могу снова представить ощущение его губ. Мое сердце колотится, пальцы дрожат. Я даже не знаю, почему так расчувствовалась, но, вероятно, мысль о доме, построенном специально для меня, о моем собственном настоящем доме, значит больше, чем я позволяю себе осознавать. И, возможно, то, что он до сих пор так хорошо меня знает, шокирует наилучшим образом.

Я сглатываю, облизываю губы и хриплым, дрожащим шепотом выдавливаю из себя:

— А ты будешь жить со мной по соседству?

Он молчит, впиваясь в меня взглядом своих карих глаз, его губы слегка подергиваются. Ясно видно, как пульсирует жилка на его шее. Он медленно постукивает пальцем по столу.

— Возможно. Или, может быть, я буду жить в том доме с тобой.

Сердце сжимается так сильно, что мои губы приоткрываются в тихом вздохе. Боже. До настоящего момента я и не знала, что хочу этого.

Наш зрительный контакт разрывает возвращение официантки, когда она кладет на стол чек и наполняет наши стаканы водой.

— Могу я принести вам что-нибудь еще, ребята?

— Нет, спасибо, — отвечает Леви, улыбаясь ей.

Я возвращаюсь к своей еде, но краем глаза слежу, как она уходит от нас, затем делаю глубокий вдох и меняю тему.

— Что же, полагаю, тебе пора возвращаться к своим друзьям.

Я произношу слова, обращаясь к своей тарелке, наделяя их легкостью, которую не чувствую. Вилкой разрезаю оладьи, и жду его ответа, но тут его туфля толкает мой ботинок под столом. Я поднимаю глаза и встречаюсь с его взглядом. Леви улыбается. Дурацкой, кривой ухмылкой, от которой уголки моих губ невольно приподнимаются.

— Мне не нужно к ним возвращаться.

Это все, что он говорит, но эти слова снова наполняют меня головокружительным возбуждением, которого я не испытывала уже давно. Года три, полагаю. С той самой ночи у окна его спальни, когда он спросил, может ли поцеловать меня. Я подавляю желание пуститься в пляс и захихикать, как идиотка, и вместо этого сдерживаю улыбку и киваю.

— Супер.

***

После завтрака я звоню Джоне.

На телефоне несколько пропущенных звонков от него, и сегодня утром я написала ему, что со мной все в порядке, и я позвоню позже. Когда он отвечает, его голос звучит хрипло, будто я только что его разбудила.