Чтение онлайн

Ты когда-нибудь молился за меня?

Каждый чертов день.

Глава 20

ЛЕВИ

— Бл*ть. — Со стоном переворачиваюсь в постели. Голова раскалывается, глаза горят.

Я никогда сильно не напивался. Выпивал одно или два пива после работы или иногда готовил себе дома «олд фешен», но никогда не смешивал два напитка (прим.: «Олд фешен» — коктейль-аперитив на основе бурбона, скотча или ржаного виски).

Обычно.

Я закрываю глаза и вспоминаю свой вечер. Как пил пиво в «СэндБар». Целовал Молли на парковке. Как оставил Молли на парковке. Выпил виски дома. Много виски. И слишком много бродил в Интернете.

Я упал в кроличью нору Сав Лавлесс и «Бессердечного города». Видео с концертов. Официальные интервью журналам. Статьи желтой прессы и блоги сплетен. Я даже читал то интервью бариста из кофейни в Порт-Тауне. Столько Саванны у меня не было с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать. Честно говоря, я не знаю, из-за этого или из-за похмелья я чувствую себя так, будто меня сбил гребаный автобус.

По крайней мере, я уверен, что в Интернете нет фотографий Бринн из кафе. Только великолепная и ошеломленная Саванна с проклятым обручальным кольцом на пальце.

Я стаскиваю свое отяжелевшее тело с кровати и иду в ванную. Чищу зубы и быстро принимаю душ, пытаясь прийти в себя, чтобы хоть что-то сделать. После урагана мы часто работали по субботам. Слишком много дел для пятидневной рабочей недели, и сегодня мне нужно посетить восстановительные работы района Ривер-Вью. В график мы вписываемся, но я хочу убедиться в этом воочию.

Когда я захожу в офис, Шэрон и Бринн уже там. Шэрон хмуро смотрит на экран компьютера, ее очки сдвинуты на нос, а Бринн сидит на диване в углу с книгой.

— Доброе утро, — приветствую я, кивая Шэрон, затем переводя взгляд на Бринн. — Какое сегодня слово, Босс?

— Осложнения, — отвечает Бринн, не отрываясь от книги. — Существительное. Неудобная или неловкая ситуация.

Я подхожу к кофейнику и наполняю термокружку, потом поворачиваюсь и смотрю на Шэрон.

— У известной рок-звезды возникли осложнения с окружившей ее толпой фотографов, и ей пришлось бежать со сварливым местным жителем и его умной дочерью.

Я недовольно смотрю на нее, а она смеется, и к ее смеху присоединяется смех Бринн.

— Пять с плюсом, мисс Шэрон! — восклицает Бринн сквозь хихиканье.

— Как она выглядела? — шепчет Шэрон. Я устремляю взгляд в пол и проглатываю немного горячего кофе.

— Нормально, — лгу я. Она выглядела хорошо. Даже великолепно. От ее вида чертовски захватывало дух. — Она выглядела прекрасно.

— Она что-нибудь сказала?..

— Заставила меня подписать соглашение о неразглашении и назвала снисходительной задницей. Вот и все.

Шэрон долго ничего не говорит, достаточно, чтобы я заставил себя взглянуть ей в глаза. Она смотрит на меня, нахмурив брови.

— Когда начнутся выездные съемки? — спрашивает она, и я стискиваю челюсти.

— Через три-четыре недели.

— Все еще хочешь оставить Бринн со мной?

Я резко киваю, затем поворачиваюсь к дочери, заканчивая разговор.

— Босс, сегодня я еду на место восстановительных работ. Поедешь со мной или останешься с мисс Шэрон?

Она смотрит на меня и поджимает губы, обдумывая предложение.

— Можно мне пообщаться в видеочате с Кэмерон?

Лучшая подруга Бринн, Кэмерон, на лето отправилась навестить семью в Коннектикут. Для Бринн это была значительная перемена, так как она привыкла видеть Кэмерон каждый день, тем более что Кэмерон на самом деле единственная подруга Бринн. Некоторое время я пытался устраивать детские праздники и вовлечь ее в другие занятия, чтобы она знакомилась с другими детьми, но Бринн довольно быстро пресекла мои попытки.

Несмотря на ее любовь к школе, большинство детей ее возраста ей не интересны, а она не интересна им. Мне кажется, для них она слишком умна. Я не говорю ей этого, потому что не хочу растить высокомерного ребенка, но она знает. Бринн достаточно Кэмерон, мисс Шэрон, меня и ее книг. Она утверждает, что не одинока, что больше друзей ей не нужно. Я понимаю, но все еще надеюсь, что в конце концов она найдет себе друзей.

— Да, ты можешь пообщаться с Кэмерон в видеочате.

— Тогда я останусь здесь.

Я стараюсь, чтобы она не увидела моего облегчения от ее согласия, затем прощаюсь и ухожу.

Дорога до моего родного города занимает около часа, и все это время я держу радио выключенным. Въехав в город, направляюсь прямиком на строительную площадку Ривер-Вью. Мои ребята уже вовсю работают, когда я паркуюсь у бордюра и вылезаю из грузовика, в качестве примера нахлобучив на голову каску.

Проект завершен примерно на 75 %. Район состоит из одиннадцати домов, восемь из которых мы уже построили. Если все пойдет по плану, к середине осени все должно закончиться.

— Леви, — приветствует меня Маркус, мой руководитель проекта, затем указывает на стоящую передо мной постройку. Она почти похожа на дом. — Сегодня заканчиваем прокладку трубопровода.

Я иду за ним на стройку и здороваюсь с субподрядчиками, устанавливающими трубопровод. Маркус проводит меня по комнатам, показывая прогресс, и я печатаю заметки на телефоне, чтобы отправить их Шэрон. Электропроводка выглядит хорошо, прокладка трубопровода идет полным ходом и к концу дня должна быть завершена, и если в начале следующей недели удасться пригласить сюда инспекторов, до выходных сможем приступить к изоляции.

Дав добро Маркусу на продолжение работ, следую за ним в соседнее здание, чтобы проверить там то же самое. Здесь еще не так много сделано, бригада только приступила к установке электропроводки, но нам повезло. Благодаря хорошей погоде и нашему частному инвестору, чьи деньги делали свое дело, строительство продвигается быстро.

— Выглядит хорошо, правда? — спрашивает Маркус, когда мы снова выходим на солнечный свет. — Дело движется быстро.

Я хмыкаю в знак одобрения, смотрю на часы и говорю ему, что около полудня Шэрон пришлет ланч. Быстро обхожу часть готовых домов, а затем еду в последнее место, где хочу быть, но куда мне не позволяют не поехать совесть и чувство вины.

Припарковав грузовик у обочины, иду по тротуару к двери. Кустарники аккуратно подстрижены, клумбы прополоты и мульчированы. Должно быть, недавний визит ландшафтных дизайнеров. Я взбегаю на окружающее дом крыльцо и стучу в дверь, затем жду.

Моей матери требуется тридцать секунд, чтобы открыть дверь, еще две, чтобы заглянуть мне за спину, а затем хмуро уставиться на меня. Не говоря ни слова, она открывает дверь шире и жестом приглашает войти.

— Мам, — киваю я, сбрасывая туфли и следуя за ней на кухню. Я сажусь за стол, а она заваривает кофе. — Двор выглядит красиво. Кого ты заставила это сделать?