Чтение онлайн

— Я навещу тритона, — сказал Зеро, сделав едва заметное ударение на слове «я».

— Я и не предлагала, — многозначительно произнесла я, и, к моему удивлению, это вызвало у него улыбку.

— Ты что, бунтуешь? — спросил он.

— Не больше, чем обычно, — сказала я. Возможно, я проводила слишком много времени с Джин Ёном: я становилась довольно злобной. Имейте в виду, я бы так себя не вела, как если бы Зеро не действовал за моей спиной и не переманил чувака — или, в данном случае, тритона, — которым я увлекалась.

Я не знала, сделал ли он это для того, чтобы получить то, что хотел, или чтобы доказать мне, что я не могу доверять ему, когда дело доходит до нежности. Я бы не стала упускать из виду ни один из его мотивов: не скажу, что Зеро не защищает меня, просто мне часто приходилось кое-что говорить о том, как именно он это делает.

В те дни я не совсем понимала, почему он меня защищает — не была уверена, что Моргана была права насчёт того, что я нравлюсь ему как женщина, а не как какая-то бесполезная младшая сестра, — но у меня всё ещё часто возникали большие проблемы с тем, как он проявлял эту защиту. В случае с Маразулом Зеро поступил именно так, как считал правильным. Он решил, что Маразул — слабое звено, и решил воспользоваться этим звеном. Жаль, что он оказался прав. Думаю, было бы легче относиться к этому равнодушно, если бы ему не удалось подкупить Маразула.

Он поступил так же с Джин Ёном — во всяком случае, пытался, потому что с Джин Ёном Зеро был не прав. Джин Ён на самом деле пошёл против всего, что Зеро говорил ему делать, чтобы быть рядом со мной как друг, когда я действительно в ком-то нуждалась.

Чтобы быть ещё более вредной, я пододвинула тарелку с печеньем поближе к Детективу Туату, тщательно убедившись, что положила его поверх стопки папок, которых у нас определённо не должно было быть. Они не были полицейскими, но в них определённо содержалась информация, которой у них не было бы, если бы не полицейские отчёты.

Туату подозрительно посмотрел на документы, но взял печенье.

— Вы снова совершали налёт на полицейский участок?

— Налёт — сильно сказано, — возразил Атилас. — В конце концов, мы возвращаем файлы после того, как закончим с ними; я могу поклясться, что мы используем их лучше, чем полицейское управление, если до этого дойдёт.

Детектив выглядел так, словно ему очень хотелось опровергнуть это предположение, но он не мог придумать, как это сделать обоснованно.

Чтобы подбодрить его, я сказала:

— В любом случае, это не ваши документы. Они от людей.

— У них есть полицейские папки?

— У тебя очень подозрительный склад ума, — сказала я ему, указывая на него чайной ложкой. — Это не полицейские папки, это записи людей, с которыми ты сегодня встречался: они ведут свои собственные записи уже пару сотен лет. Просто у них есть несколько дополнительных сведений, которые, возможно, поступили из полицейского участка. Ну, знаешь. Изначальные.

— Я думал, ты сказала, что они вымирают, и именно поэтому они хотят, чтобы я сохранил для них их небольшой запас, — возразил он. — Мне кажется, что у них всё идёт очень хорошо, и так было уже много лет!

— Как ты думаешь, откуда у нас всё ещё есть записи? — заметила я. — Они позаботились о том, чтобы подобные вещи были сохранены до следующего сбора группы; судя по тому, как это звучит, они довольно часто вымирают.

— Вот так я оказался в ловушке в собственном доме из-за дерева, которое меняет размеры, и помогаю в расследовании сирен на набережной, — пожаловался он. — Я всегда хочу сказать «нет», но никто другой никогда не скажет «да».

— Да, твоя правда, — сказала я, забыв, что то, что я собиралась сказать, было неубедительно. — Просто они в основном умирают.

— Да, спасибо, я чувствую себя намного лучше.

— Зато у тебя есть дриада, — ободряюще сказала я. — Ты будешь в полной безопасности. И Северный Ветер у тебя за спиной.

— И кто же защитит меня от неё, хотел бы я знать?

— Справедливое замечание. Но, по крайней мере, ты проживёшь достаточно долго, чтобы разобраться в этом.

— Что вы вообще ищете в этих записях? — спросил детектив после некоторого недовольного молчания.

— Детей как я, — сказала я. — Оказывается, их довольно много, и все они очень важны.

Детектив Туату, прищурившись, оглядел комнату.

— Важны для чего? — спросил он. — Потому что, судя по тому, что ты мне рассказала, мир приближается к своего рода Рагнарёку, и если эти дети собираются всё усложнить…

— Они не усложнят тебе жизнь, — сказал Зеро, и его глаза стали чуть светлее. — Ну… возможно, косвенно, но не более того. Скорее всего, они чрезвычайно осложнят жизнь моему отцу и Королю За; по определению, их существование приведёт к гражданским беспорядкам в мирах За и Между, но как только изменения произойдут, мир людей должен вернуться к нормальной жизни.

— Для меня это звучит несущественно!

— Это только потому, что ты не в курсе всех масштабов беспорядков в мирах За и Между, — сказал Атилас, слабо улыбаясь.

Детектив больше ничего не сказал, но выглядел задумчивым, и этого было достаточно. Насколько я знала Эбигейл, она уже позаботилась о том, чтобы найти способ связаться с ним снова. Я была почти уверена, что в следующий раз, когда она попросит его присмотреть за её тайником, она получит от него утвердительный ответ.

Не то чтобы у него на шее уже не было предмета, похожего на те, за которыми его просили присматривать. И тут я вспомнила об этом ожерелье…

— Ой, — сказала я ему. — Ты сказал, что это ожерелье досталось тебе от твоей бабушки. Дай мне на него взглянуть.

— Я не собираюсь снимать его при них, — сказал он мне. — Прости. Я доверяю тебе, а не им.

— Злюка, — сказала я. — Твоя бабушка говорила тебе что-нибудь о нём, кроме того, что носить его постоянно было хорошей идеей?

Детектив Туату поджал губы.

— Она рассказала мне много глупостей.

— Спорим, в наши дни это не кажется такими уж глупостями, — сказала я. — Как история с движением против солнца.

— Может, и нет, — сказал он. — Но всё равно в этом мало смысла.

— Она жива или мертва? — с любопытством спросила я. Я предполагала, что она мертва, но никогда не знаешь наверняка, когда имеешь дело с людьми, которые знают о том, что происходит в мире Между и За.

— Я не знаю, — сказал он. — Она исчезла давным-давно. Вот почему я стал полицейским.

— Блин! — удивлённо спросила я, уставившись на него. — Посмотри, какой ты молчаливый и сильный со своей травмой.

— Я не травмирован, — сказал он. — Возможно, я был бы травмирован, если бы не пришёл к выводу, что она исчезла намеренно.