Между светом и тьмой
Шрифт:
– Да особо и рассказывать нечего. Я училась и жила не здесь, приехала чуть больше месяца назад. Всегда хотела стать архитектором, но дома у меня не складывалось - удавалось найти заказы только на мелкие объекты. – про несостоявшийся контракт с Уиллисом, который меня уволил, когда узнал о липовом дипломе, я, естественно, умолчала.
– Ты поэтому сюда переехала - из-за работы? – пристально смотрит на меня Макс, словно хочет прочесть правду на моём лице.
– Отчасти.
– Ну ладно. – коротко бросает он, переставая расспрашивать, за что получает от меня мысленно небольшой плюсик. Всё-таки он очень внимательный, заметив моё нежелание распространяться о прошлом, повременил с вопросами.
Мы переводим тему в более безопасное русло, и он рассказывает о том, как попал к мистеру Хиллу на работу, затем немного о сестре, которую, как я поняла, он очень любит и заботится о ней. Их отношения мне напомнили свои собственные с Ником.
– А у тебя есть брат или сестра?
– Да. Старший брат – Ник. У нас тоже с ним тёплые отношения.
– Здорово, когда так. Мы с сестрой – единственная друг для друга поддержка. Мать нас бросила, едва Эмбер исполнилось четыре года, а отец погиб два года назад.
– Соболезную. У вас больше нет родственников?
– Есть тётя и троюродный брат. Но мы с ними видимся только на праздники.
– Это печально.
– На самом деле, всё в порядке. Мы привыкли.
Когда официант приносит счёт, Макс хочет за меня расплатиться, но я напоминаю ему, что это вовсе не свидание, а скорее дружеские посиделки, и он сдаётся.
– Ну что, не так уж и плохо было, правда? – он игриво подталкивает меня плечом, улыбаясь – у Макса соблазнительная улыбка. Уверена, что к нему липнет немало девушек именно из-за этого.
– Да, хорошо посидели.
– Давай отвезу тебя домой? – предлагает он, когда мы застываем под навесом на выходе из ресторанчика – на улице льёт как из ведра.
– Я могу вызвать такси.
– Это не дешёвое удовольствие. Не упрямься! Я всего лишь в том самом дружеском жесте тебя подвезу и всего-то.
Мне приходится согласиться, ведь ждать такси в дождь придётся долго по причине, что многие прибегают к этому способу чтобы добраться туда куда им нужно в такую погоду.
В машине Макс сразу же включает печку, и приятное тепло окутывает тело, как мягкий плед.
– Почему ты не хотел возвращаться домой сразу после работы? – спрашиваю из любопытства.
– Немного повздорили с Эмбер. Она сказала, что я слишком её контролирую и мне пора бы заняться собственной жизнью. А поскольку я возвращаюсь с работы сразу же, когда и она с колледжа, то ей некогда побыть с парнем наедине. – он фыркает при последних словах. – Но вообще у неё хороший парень. Думаю, по окончанию колледжа они поженятся, чему я буду рад. Мужчина должен так относится к своей женщине, как Джаред относится к Эмбер.
Отчего-то эти приятные слова от Макса прозвучали так естественно, что я подумала – он сам, вероятно, является таким же заботливым мужчиной, которым считает Джареда.
В мгновение ока на меня накатывает усталость, которая практически никогда меня не покидает в последнее время, и я прикрываю глаза, слушая шум мотора.
– Если передумаешь, и всё-таки согласишься встретиться со мной не в официальной обстановке, помни, что мой номер у тебя есть. – с надеждой напоминает Макс. Он вообще очень тактичен и ненавязчивый.
Я просто киваю в ответ.
Доезжая до дома, прощаюсь с сотрудником, вхожу в прихожую, проделывая по пути будничные процедуры – запираю дверь, снимаю обувь и пальто. Затем принимаю душ, и обессилено падаю на кровать с кипами бумаг, с которыми должна немного ознакомиться до завтрашнего дня. Это мне удаётся легко и быстро, но, как обычно, когда я ложусь спать – сон не идёт. Только череда грустных мыслей и абсолютной неясности того, что мне делать в будущем, и зачем мне вообще всё это надо, преследует меня изо дня в день. Вряд ли когда-то закончатся мои стенания, и маловероятно, что я сумею забыть то воодушевление, которое присутствовало во мне перед отъездом. В очередной раз, я погружаюсь в сон с мыслями о том, что чувствую себя абсолютно несчастной.
Глава 3
Эли
У Джейса сегодня день рождения. Я бы хотела этого не помнить, забыть о том, что целых два месяца пыталась выбрать для него какой-то особенный подарок. А теперь нужно просто обо всём забыть. Но, учитывая, что сегодня выходной день, от мыслей избавиться ещё сложнее. Меня спасает звонок Джейн, когда я готовлю бисквитный торт с вишнями - просто потому, что было время и захотелось сладкого, а вовсе не потому, что я хотела его испечь для Джейса и искала рецепт по всему интернету. По крайней мере я себя так успокаиваю.
– Приветик! – слышу голос подруги, когда принимаю звонок.
– Привет. Ты меня только что спасла от удушающей тоски, заполнившей эти четыре стены. Как поживаешь?
– Э-э. Я в норме, как всегда. – голос Джейн напряжённый, вовсе не соответствующий её постоянно непринуждённому настроению.
– Что с тобой? Что-то случилось?
– Нет. Просто… послушай, ты, наверное, меня убьёшь… - теперь я ещё больше боюсь тона подруги.
– В чём дело? – я нервничаю, обычно Джейн выкладывает всё сразу в лоб, не затягивая. Откладываю венчик в сторону, и на всякий случай, присаживаюсь на кухонный стул.
– В общем… - снова тянет она, и я уже собираюсь взорваться негодованием, когда слышу его голос.
– Эль! – он звучит хрипло и несчастно.
Я зажимаю рот рукой, не в состоянии что-либо ответить, не зная, как реагировать.
- Эли. – чуть увереннее продолжает он. – Нам нужно поговорить! Только, прошу, не бросай трубку! Выслушай меня! – умоляет Джейс.
– Не думаю, что это хорошая идея. – голос мой дрогнул, а по щекам потекли слёзы.
Я плотно зажмурила глаза, которые внезапно начало сильно жечь.
– Родная… - продолжил он тепло, и моё сердце сжалось оттого, насколько сильно я по нему скучала. По этому дорогому голосу.
– Джейс, я больше не твоя родная. – выдавливаю из себя.
– Нам нужно многое обсудить, но первое – это то, что я не виноват. Я не изменял тебе, милая!
– Дай трубку Джейн!
– Нет. Ты должна меня хотя бы выслушать, прошу! Дай мне минуту! Я целый месяц искал тебя, ловя крошки информации от близких тебе людей, могу я просить хоть одну минуту на объяснения? Всего одну… - его голос дрожит, словно он сам сейчас заплачет, и я решаю дать ему время объясниться, чтобы просто слышать такой милый мне голос.