Междумирье
Шрифт:
– Анетта, подойди сюда, не бойся! Эктор – мой любимый слуга, можно сказать, что это единственный по-настоящему хороший и честный человек в моем государстве.
(У Гвиневры от обиды в горле комом стояли слезы, проглотить которые она не могла).
– Ты хорошая кухарка, – продолжил ласково король. – Ты большая и добрая женщина. Уже не настолько юна, чтобы не понимать, что такое счастье выпадает один раз в жизни, правда?
Анетта безвольно качнула головой, не смея смотреть ни на шута, ни на короля.
– Поверь мне, любая страсть со временем погаснет, и на смену ей должно прийти доверие и уважение. А уважать Эктора есть за что – у него очень добрая душа и честное сердце. Он будет любить тебя так, как никто никогда тебя не полюбит. Ты будешь окружена поистине королевской заботой, и я назначу тебя главной кухаркой.
На сей раз Анетта встрепенулась, и на ее лице мелькнуло подобие улыбки. Король воспользовался моментом и продолжил:
– Многие служанки мечтали, что Эктор женится на ком-нибудь их них. Можешь полюбопытствовать у них сама, он очень приятный во всех смыслах мужчина. Но он выбрал тебя, и теперь многие из них обольются слезами, услышав такую новость.
Артур понял, что Анетта почти сдавалась. На ее лице заиграла тщеславная усмешка, и она стала бросать на Эктора любопытные взгляды. Да уж, права людская молва: Анетта была откровенно глупа, и убедить ее оказалось довольно легко. Только – что умница Эктор будет делать с ее дремучестью? Король усмехнулся и продолжил наступление.
– Ты будешь хорошо кушать и спать на мягкой перине. Тебя никто не посмеет обижать и у тебя всегда будут нарядные платья, комната с камином и красивый балдахин над кроватью. А по праздничным дням ты на повозке будешь приезжать к своим родителям и все, кто тебя раньше обижал, будут кланяться тебе…
Это было последней каплей. Анетта едва не расплакалась от внезапно нахлынувшего на нее предчувствия счастья. Артур быстро встал со своего трона и подошел к молодым.
– Ты согласна?
– Да, – пролепетала Анетта. Она впервые видела короля Артура так близко и была очень напугана тем, насколько он высок и грозен. – Я согласна.
– Ну, хорошо. Через неделю – свадьба. А пока – погуляйте по дворцу, разрешаю. Эктор, проводи невесту за дверь и задержись немного у меня.
Шут послушно кивнул, подхватил Анетту под локоть (повиснув на нем), и они вышли. Через несколько мгновений дверь опять растворилась, и шут подошел к королю. Тот потрепал его по щеке.
– Ну что, маленький негодяй, ты рад тому, что она сдалась?
– Конечно, ваша милость, не каждый же день кухарок сватают по-королевски.
– Дожили! Король в роли сводни…
– Ваша милость, иначе она бы не согласилась. Даже при ее глупости.
Артур внимательно посмотрел на шута и задумчиво забарабанил пальцами по столу.
– Эктор, а может, ты все же передумаешь? Она тебе не чета – она глупа, как эта столешница. Тебе же скоро станет с ней скучно.
– А с умной мне станет страшно еще скорее. Анетта будет хорошей женой. Она похожа на добрую корову, которую нужно гладить по холке, и тогда она не будет бодаться.
– Только береги ее от других быков…
– Нужно держать ее в стойле и заставлять рожать каждый год. Тогда у нее не будет времени думать о других.
Король усмехнулся и вскользь посмотрел на бездетную супругу. Та побледнела и бросила ненавидящий взгляд на шута. Артур кивнул головой:
– Иди, Эктор, пока невеста не передумала и не сбежала с рыцарем.
Шут поклонился и пошел показывать Анетте королевский дворец, одна комната в котором теперь по праву принадлежала ей.
– Артур…
– Что, Гвиневра?
– А если она будет рожать уродов, таких же, как и твой шут?
Артур покачал головой и задумчиво вздохнул:
– Тут одно из двух: или она будет рожать глупых здоровяков-булочников, или умных тщедушных шутов. Или, что тоже не исключено, умных красавцев. По крайней мере, у нее есть шанс.
– А если она будет рожать уродливых глупцов?
Король нахмурился и засвистел себе под нос песенку. Затем исподлобья взглянул на Гвиневру и спросил:
– Что заставляет быть тебя такой злой?
– Жалость к бедной девушке, – ответила супруга.
– Пожалей лучше себя. Про твою связь с Ланселотом уже распевают скабрезную песню. Она эхом раздается в каждом углу моего дворца и передается из уст в уста. За моей спиной все чаще слышатся смешки: люди потешаются над моей участью. Пусть хоть Эктор будет немного счастливее, чем его повелитель.
– И ради этого ты приносишь в жертву ни в чем не повинную кухарку? Артур, ты с годами становишься жестоким.
– Ты не права, Гвиневра. Анетта полюбит шута за то, что окружающие будут ей завидовать. Она глупа, жалостлива и тщеславна. Ей будет легко полюбить Эктора за то, что он мой друг.
Гвиневра покраснела и выдохнула:
– Раньше бы ты так не поступил.
– Дорогая моя супруга, – жестко произнес король, – раньше все было другим. Я был моложе, и в моих жилах текла горячая кровь. А теперь я почти старик и стараюсь не делать глупых ошибок.
Артур достал из ножен кинжал и провел по его лезвию пальцем. Затем подцепил острием торчащую из вазы красивую розу, подбросил и рассек на две части. Соцветие упало на платье королевы, напомнив своим видом отрубленную голову. Гвиневра отпрянула и смахнула цветок на пол. Артур резко вогнал кинжал в ножны, откинулся на кресло и заложил руки под голову. На его лицо легла легкая тень улыбки, но глаза оставались серьезными. Недолго поизучав Гвиневру задумчивым взглядом, от которого у нее пробежал холодок по спине, Артур отвернулся к окну и спокойно заговорил:
– Гвиневра, хочешь я расскажу тебе историю? О том, как десять лет назад один король выгнал удачливого рыцаря из своего города. Но королева не смогла забыть печального юношу – ведь он подарил ей красивую розу! Потом, во время других турниров, королеву еще не раз выбирали Прекрасной Дамой и надевали на ее голову венок. Но она помнила именно того, кто первый раз в жизни встал перед ней на колено и сжал руку в своих ладонях. Она думала о нем все годы, рисуя в своей восторженной душе красивую сказку. Ведь королева была слишком впечатлительна, и ей было мало преданности своего мужа. Ей стало скучно во дворце, и она часто уходила на луг, усыпанный чудесными цветами. Там она мечтала о неземной любви, которой ей не мог дать ни один человек в королевстве. Никто, кроме сэра Ланселота.
Гвиневра резко выпрямилась в кресле и бросила в сторону Артура умоляющий взгляд и он обернулся к жене:
– Как ты думаешь, через сто лет женские сердца будут сжиматься от радости за прекрасную Гвиневру, которую отважный рыцарь Ланселот похитил у старого короля Артура? Об их любви будут сочинять романтичные баллады? Петь печальные песни? Может быть. Или людская память сохранит совсем другую историю – о том, как королева и ее любовник предали и сделали несчастным человека, который был честен со своими друзьями? Который любил свою жену всем сердцем и ради нее уходил на войну? Перед боем он всегда целовал ее портрет в медальоне. Он назвал ее именем звезду, которая указывала дорогу на Камелот. С мыслями о любимой он сразил всех врагов и вернулся домой победителем. Зачем? Чтобы узнать об измене королевы со своим рыцарем!? Какая глупая история, правда?