Чтение онлайн

Другим ярким примером финансовых инноваций, вызванных стремлением избежать государственного регулирования, является деятельность хедж-фондов на мировом финансовом рынке (подробнее см. ниже). Только мировой финансовый кризис заставил компетентные организации разработать систему мер по надзору за деятельностью хедж-фондов и принципы их регулирования.

Финансовый сектор получает к концу XX в. беспрецедентное развитие и влияние на мировую экономику.

Финансовый сектор мировой экономики включает пять сегментов:

– сделки с валютой;

– международное кредитование;

– торговля акциями и облигациями, а также деривативами;

– международные банковские депозиты;

– торговля международными ценными бумагами.

По динамике развития и масштабам операций эта сфера деятельности за короткий период (10–15 лет) в десятки и даже сотни раз превысила объемы мировой торговли товарами и услугами, международного движения прямых инвестиций. Так, объемы мировой торговли в первом десятилетии XXI в. пока не превышали 17 трлн долл. (по экспорту), а ежегодный объем прямых иностранных инвестиций колебался в пределах от 650 млрд долл. до 1,7 трлн долл. с общей суммой накопленных прямых иностранных инвестиций (ПИИ) около 10 трлн долл.

В новой мировой экономике финансовый капитал все больше выдвигается на ключевые позиции [3] .

В основе финансовизации (финансиализации) мировой экономики лежит активная деятельность финансового капитала. Финансовизация экономики предстает как процесс увеличения удельного веса финансового сектора экономики в ВВП мира и развитых стран и возрастания определяющей роли его в мировой экономике.

Финансовый капитал играет положительную роль, когда взаимодействует с производительным капиталом, в особенности на стадии перехода от традиционной экономики к новой. Он создает новые отрасли, развивает технологии, стимулируя НТП, для получения максимальных прибылей. Одновременно он активизирует внедрение многообразных инноваций, активно продвигает ход НТР. Однако по мере возрастания производственного капитала как лидера новой экономики финансовый капитал уходит в сферу создания более быстрого финансового богатства, всемерно используя финансовые инновации на основе научно-технических достижений, производительного капитала, а также сложных математизированных построений, затушевывающих, искажающих суть реальных процессов. От поддержки производственных инноваций финансовый капитал переходит к концентрации на финансовых инновациях финансовой инженерии, ряд инструментов которой является весьма рискованным, а иногда и незаконным.

Благодаря растущим объемам и влиянию финансовый капитал все больше обретает уверенность в том, что он способен развиваться самостоятельно вне прямой зависимости от реального сектора экономики. Успехи на фондовых рынках, новые инвестиционные и кредитные продукты убеждают его в том, что он способен порождать богатство, нивелировать риски, избегать серьезных кризисов. Новые отрасли реального капитала (“новая экономика”) подвергаются массированным атакам финансового капитала посредством его манипуляций, приводящим к финансовым, биржевым “пузырям”, которые объявляются движущей силой развития. Возникают кризисы типа “кризиса доткомов”, которые лицемерно объявляются кризисом “новой экономики” вообще, а не собственно модели финансомики. В результате происходит завершение разделения между финансовым и реальным капиталом.

К числу конкретных форм финансовизации (финансиализации) экономики можно отнести следующие проявления этого процесса.

Во-первых, углубление и расширение финансового сектора и рост влияния финансовых отношений на социально-экономическое развитие. Это влияние проявилось:

– в росте удельного веса финансовых услуг в общем объеме услуг. В развитых странах финансовые услуги составляют более 50 % всех услуг;

– увеличении объемов операций на финансовых рынках по сравнению с операциями на рынках товаров. Происходит перетекание на финансовый рынок средств из реального сектора, так как спекулировать выгоднее, чем заниматься реальным производством. На каждый доллар, заработанный на рынках реальных товаров, приходится более 70 долл., полученных на финансовых рынках;

– росте доли финансовых активов в балансах предприятий;

– увеличении доли финансовых инструментов в имуществе и сбережениях населения при уменьшении доли банковских депозитов и реальных активов. Так, в США в кредит покупается 87 % домов и примерно 70 % автомобилей, в ЕС – 36 и 27 % соответственно (до кризиса 2008 г.);

– резком увеличении количества первично размещенных акций на фондовом рынке (IPO) и относительном ухудшении качества размещенных бумаг. С конца 90-х гг. и вплоть до кризиса 2008 г. количество IPO росло весьма быстрыми темпами.

Во-вторых, возрастание роли разного рода финансовых инноваций. Финансовые инновации в основном пришлись на единственный сектор экономики – сферу финансовых услуг. Поначалу имелись все основания рассматривать финансовые инновации как попытку улучшить старую модель кредитования, расширить рынок ликвидности, стимулировать экономический рост и подъем благосостояния. Однако с течением времени основные финансовые инновации, исчерпав свой временный эффект, продемонстрировали свою несостоятельность в достижении поставленных целей. Более того, способствовали возникновению обширного финансово-экономического кризиса.

Среди финансовых инноваций особую роль в процессе финансовизации и создании основ финансомики сыграла секьюритизация, позволявшая финансовым институтам превращать неликвидные, бросовые активы, фактически долги (займы, кредиты на недвижимость и автомобили, студенческие ссуды, ипотечные кредиты и т. п.) в стандартизированные ценные бумаги. В результате формировалась ликвидность этих активов, а также убеждение в том, что на финансовых рынках можно продать и купить все что угодно [4] .

Секьюритизация как важнейший элемент современной финансомики привела к убеждению, что финансовые инновации могут сделать любой долг ликвидным. Это способствовало ложному пониманию фактора ликвидности как свойства рынка или организации, а не самого актива. Более того, возникла вера в то, что финансовый рынок реально создает богатство и распространяет его по всей экономической среде, способствуя тем самым общему благополучию. Финансовые структуры, включившие на полную мощь механизм секьюритизации, реализовали возможность перекрестного субсидирования инвесторов через различные сектора (включая маргинальные) в несуществующую ликвидность, заведомую неликвидность, цепное размножение производных от производных. Как констатирует зам. научного руководителя Высшей школы экономики Лев Любимов, возникло “глобальное пространство экономических призраков, летающих через границы и радующих своих владельцев временными доходами, возникшими не из реальных производств, а из этих полетов” [5] .

Почему возникла подобная, казалось бы, аномальная ситуация, о высоких рисках которой предупреждали как отдельные аналитики, так и ведущие финансово-экономические международные организации [6] ? По мнению некоторых зарубежных исследователей, в развитых странах сформировался специфический союз между финансовыми экспертами, полагающими, что они продают действительно инновационные идеи, политической элитой, использующей плоды финансомики для получения массовой поддержки на выборах, и господствующими настроениями многочисленных инвесторов, определяемыми состоянием культуры постмодерна, которое подразумевает замену разумного начала интуицией, чувствами, иллюзиями.