Чтение онлайн

– Ой, очнулись! Экий вы быстрый, быстрее Эндрю оклемались!

Ученый застонал и вновь закрыл глаза. Голова гудела просто немилосердно.

– Щелк!
– жвачка снова лопнула.

Вирт снова открыл глаза. Как же его бесил этот звук!

– Здравствуйте!
– лицо электрика лучилось чистой, незамутненной радостью.

Он всегда искренне радовался, когда его напарник приходил в себя. С ним любили работать, потому что электрикам приятно было осознавать, что их помнят, любят и ждут.

И тут профессор вспомнил.

– Закоротило! Я должен разобраться...

– Да сидите уже, разобрались!- беззлобно попенял ему белобрысый, дергая Вирта за штанину.- Починили уже все, не волнуйтесь!

– А двери?

– И дверь разблокировали!

– Я должен идти!- мужчина, пошатываясь, поднялся и, побрел к выходу, стараясь, на всякий случай, не касаться стенок.

– Счастливенько!
– профессору добродушно щелкнули вслед жвачкой.

– Эй, парень!
– ученому действительно было интересно.- А вы с напарником почему до сих пор здесь? Почему напарника в медотсек не унесли?

– Да кому мы нужны? Пульс померяли, убедились, что концы не отдает и ладно!

– Тебя как зовут - то?

– Мэтью!
– парень все так же бесхитростно улыбнулся.

– Ты почему остался, Мэтью?

– Так должен же за вами приглядывать хоть кто-то! А то ж очнетесь, и нетучки никого! Тоже обидно!

– Спасибо, Мэтью!
– душевно поблагодарил профессор.

Внезапно Вирт подумал, что иногда, вот из - за таких вот раздолбаев, действительно стоит жить. Они были единственными кто отнесся к нему по - человечески в этом гадюшнике.

– Ой, да без проблем!
– и улыбка у парня была - искренняя, широкая и добрая. Не то что змеиные закорючки "Истинных гефоросиан" - Обращайтесь если там еще чо поправить надо, или проводку посмотреть надо.

Последней фразы Вирт предпочел не слышать.

Ученый побежал к своей лаборатории. Сколько времени он провалялся без сознания? Час? Два? Мэтью сказал, что оклемался быстрее Эндрю, но тот, помниться, лежал в отключке сутками.

Уже на повороте Профессор понял, что безнадежно опоздал. У двери толпился народ. Сердца Вирта упало.

Люди не решались заходить внутрь. У профессора нехорошо засосало под ложечкой, хотя, он, несмотря на всю свою гениальность, так до сих пор и не мог определить, где у людей находиться та самая "ложечка".

Ньюманы - другое дело, с ними проще. Все жизненно важные органы у них располагались на кончиках ушей. Вирт подозревал, что и неуловимая ложечка где - то рядом.

Стоящие в мрачном молчании люди, которые всеми правдами и неправдами отказываются смотреть вам в лицо... Где - то он это уже видел...Точно!

Перед глазами мигом встала картина из одного древнего (еще бумажного!) учебника по мировой культуре. Учебник был посвящен русской живописи, а картина называлась "Поминки".

Профессор ускорил шаг. Народ почтительно расступился.

В их глазах было...нет, не сочувствие, здесь этого, как говорили "В светлое время суток с лазерным прожектором не сыщешь", а что - то похожее на... уважение?

Только не в штаб - квартире ГеФорса.

Профессор поднес руку к сенсорной панели. Двери с легким шелестом разъехались.

Ученый приготовился к самому худшему. Он ожидал увидеть все, что угодно - сморщенное зеленое тело, кровожадного мутанта или ( чего он боялся более всего, и что никак не поддавалось никакому разумному объяснению) свою Тещу.

Женщина жила в нескольких тысячах парсеков отсюда, но когда Вирт начинал о ней думать, у него начисто отключалась способность мыслить логически.

Больше всего на свете профессор боялся и ненавидел свою Тещу. Конечно, он понимал, что она - тоже живое существо, но, временами ему отчаянно хотелось задать Каппарину один вопрос - почему они до кучи не убили и ее? Она ведь, в своем роде, тоже была его семьей.

Хотя...профессор знал ответ. ГеФорс не гнушался использовать самые изощренные формы мести.

Ученый подошел к кровати и замер.

Менее всего он ожил увидеть, как девушка спокойно сидит на кровати, по очереди вытаскивая из себя трубки.

На всякий случай Вирт ущипнул себя за ляжку. Видение и не подумало исчезать.

Кожа ньюманки вновь была светлой и гладкой. Исчезли даже многочисленные ссадины, царапины и рубцы.

– Погоди, тебе нельзя, иначе ты опять превратишься в...

Профессор осекся. Только сейчас он заметил, что прибор отключен. Он решительно ничего не понимал. Люди продолжали жаться у двери, время от времени бросая в лабораторию жадные взгляды.

За несколько минут Профессор стремительно вырос в их глазах. Мало того, что безо всякой экипировки вошел к жуткой мутантке, так еще и разговаривает с ней как с обычным человеком.

Вирту было все равно. Ему необходимо было закончить обследование.

Девушка терпеливо ждала и не нападала. Вирт только сейчас вспомнил, что до этого "общался" с ней только тогда, когда она была без сознания а до этого наблюдал за ней из -за лабораторного стекла.

– Как ты?
– тихо прошептал профессор.

Афиба не шевелилась.

– Как ты себя чувствуешь?

– Все показатели в норме. Состояние организма -удовлетворительное, готова приступить к новому заданию!

На его глазах произошло чудо. Впервые человек ( ладно, будем честными, не совсем человек, но сути это не меняло) полностью излечился от Форсированного Генома. Только вот как?

Шепотки за спиной стихли. В коридоре послышалось шуршание мантии. Вирт поморщился. Только один человек носил такие длинные и широкие балахоны, за что его так любила уборщица. Пышный подол превосходно собирал всю грязь и пыль.

Люди у дверей изогнулись подобострастными загогулинами.

Каппарин величаво проплыл в комнату. Профессор даже не оглянулся.

– Как поживает ваша подопечная про...
– гранд - мейстер поперхнулся заранее заготовленной сочувственной речью.

– Мейстер Каппарин, что здесь про...
– следом послышался топот ножек поменьше.

Профессор не смог сдержать торжествующей улыбки и повернулся.

Лицо Каппарина застыло. Крысиные глазки Нитро, напротив, бегали так, будто считывали информацию с сразу с трех дисплеев.