Чтение онлайн

Он был почти прав, чорт возьми!

— Опустите ваш револьвер, — предложил я, — совсем лишнее тыкать им в нос…

Но четырехугольный не опускал вооруженной руки.

— Подождите. Успеете. Джон (это он к пуговке), дай господину профессору чек на 500 фунтов…

— Вот вам, г-н профессор, 500 фунтов. Это аванс. Остальные вы получите завтра в это же время, перед посадкой в машину. Надеюсь, вы теперь не откажетесь следовать с нами?

Чек я машинально опустил в карман: проклятый револьвер не давал возможности ясно мыслить; ведь он мог и выстрелить!…

— Да-да, я согласен, — насколько можно твердо произнес я. — Но опустите ваш револьвер!..

Ах, какой упрямый этот Джек, он же — четырехугольный!..

— Нет. Вы раньше дайте честное, слово джентльмена, что не вздумаете увильнуть от экспедиции, не вздумаете приглашать властей, и завтра, ровно к 9 часам вечера, будете готовы к поездке… Даете в этом слово?..

Милый способ — из-под дула револьвера вырывать согласие да еще закрепленное словом, но пришлось на все согласиться: ведь у меня жена, дети, а этот проклятый четырехугольный обрубок способен был на самый скверный поступок…

— Ну, вот и поладили, — миролюбиво закончил Джек, пряча маузер в карман. — Значат, завтра вы получите остальные деньги… Да, кстати, избави вас бог оказать нам какое-нибудь сопротивление! Тогда, мы уже не к револьверу прибегнем, а к психо-магниту… Надеюсь, вам знакомо это средство?..

Теперь и Джон-пуговка — ехидно хихикал. "Постойте, бандиты", — озлился я.

— Не согласен! Не согласен! — ошеломил я их внезапным криком.

Те даже рты разинули.

Четырехугольный Джек процедил сквозь зубы:,Год-дэм!" (очень неприличное ругательство) и снова полез за револьвером. Пуговка — Джон тоже опустил руку в карман. Конечно, я поспешил об'яснить в чем заключалось мое несогласие:

— Две тысячи фунтов мало! Вы должны дать больше! Может быть, из этого треклятого путешествия не придется вернуться! У меня— семья…

— Ах, вот! — успокоились сразу милые гости. Джек презрительно уронил:

— Сколько вы хотите?

— Пять тысяч фунтов! И половину-сейчас!..

— Джон, напиши г-ну профессору чек на две тысячи…

И они ушли, заверив мне свое глубокое почтение… О, негодяи!..

Едва я успел, заперев дверь, вернуться в кабинет, — новый звонок… Оглянулся: не забыли ли чего мои визитеры. Будто, нет.

Нехорошо, если это жена с детьми. Увидят меня, взволнованного, начнут расспрашивать, беспокоиться…

Славу богу, не жена. Два безузых юнца и спрашивают, конечно, меня.

Вот денечек выдался! Как нарочно, когда мне надо готовиться к серьезной лекции, прут визитеры да все из сорта самых необыкновенных.

Эти тоже начали оригинально. Я поспешил заверить:

— Профессора нет дома. Профессор ушел с 8 часов на лекцию и вернется только к 12. Зайдите, товарищи, завтра.

— Нет, вам надо его сегодня видеть, дело серьезное, — насупившись пробормотал старший из юнцов — с белокурыми вихрами, а младший — с острыми черными глазенками, ни слова не говоря влез в переднюю, хладнокровно оттеснив меня дверью в угол, на плевательницу.

— Мы подождем, — решили они, комфортабельно усаживаясь почему-то на подоконнике, когда в передней стояло достаточно стульев.

— Ну, и ждите на здоровье! — рассердился я, собираясь итти к себе в кабинет

— Подождите, подождите, товарищ, — соскочил вдруг младший, с черными глазенками. Он через открытую дверь увидел в столовой мой портрет.

— Это чей портрет-то? — подозрительно-недружелюбно вопросил глазастый юнец.

— Что вам угодно? — вместо ответа, резко спросил я.

Глазастый горячо обратился к вихрастому, совершенно игнорируя мое присутствие:

— Он (— это, значит, я), он врет… Он — сам профессор и есть… Вон под портретом его фамилия… А портрет его…

Ребята взяли меня в работу. Пришлось сознаться. Но, чтобы не затягивать визита, я не пригласил их в кабинет. Так, стоя в передней, мы и об'яснились.

— От вас только что вышли два подозрительных суб'екта… — начал вихрастый.

— От меня ничего подозрительного не выходило, — отвечал я заинтригованный и смущенный. — Oднакo кто вы сами-то?

— Два "господина" в цилиндрах, — продолжал вихрастый, будто и не слышал моего вопроса. — Они спустились в овраг (дом, в котором я жил, стоял на краю оврага) и оттуда вылетела странная штука, в роде большой сигары; вылетела и унеслась в небо…

— Какое отношение имеет это ко мне? — внутренно я оробел от такого сюрприза.

— А ведь цилиндры вышла от вас? — резонно мотивировал глазастый.

— Ну да, от вас, — подтвердил его товарищ.

— Ну так что же? — смешался немного я, и рассердился. — Чорт вас возьми! Что вам надо? И кто вы такие?

— Мы комсомольцы, — небрежно уронил вихрастый, поглощенный другой мыслью. — Кто эти господа-то? Контр-революцию, небось, затевают?..

Признаться, до сих пор я не думал о возможности таких планов у англичан (или американцев), посетивших меня. К Советской власти я вполне лойялен; с начала революции работаю в рядах советских ученых и совсем не желаю участвовать в каком-либо заговоре против власти, признанной мною. Это я и выразил, обеспокоенный, своим юным визитерам.

— Вы — буржуа, — произнес старший, с видом знатока оглядывая обстановку моей квартиры.

— Конечно, буржуа, — отозвался и младший, бесцеремонно заглядывая в столовую.

— Вас ничего не стоит купить, — раздумчиво произнес первый, а второй поддакнул:

— Покажи вам стерлинги или доллары, и вы какую-угодно власть предадите, не говоря уже о Советской…

— Ах, чорт вас дери! Сопляки вы этакие!.. Да если на вас наставляют револьвер и дают деньги, что остается делать?!..

Напрасно я погорячился. Не мог сдержаться, слишком меня взвинтили эти два визита. Ребята насторожились.

— Видишь, видишь! — сказал один другому, — так и есть! Эти цилиндры что-то затевают да и без него (кивок на меня) тут не обошлось…

— Слушайте, попадете вы в грязное дело! — тоном видавшего виды заключил вихрастый.

"У меня семья на плечах. Ну их к богу, эти стерлинги!..

Но что делать? Ведь цилиндры могут привести в исполнение свою угрозу?! Вот попал в переплет! Дернул меня чорт напечатать Психо-машину!.."

И я чистосердечно поведал ребятам все, взяв с них слово выручать меня из беды.