Чтение онлайн

В тот день я сидела на лекции иностранного языка, пытаясь вслушиваться в нелепую болтовню профессора. Ее лекции стали своего рода местом убить время. Жанна Леоновна была человеком странным: ее не интересовали интересно ли студентам ее лекции, получаем ли мы какие-то знания. Казалось ей все равно. Впрочем как и нам.

Молодежи подавай халяву, радуясь возможности заняться бездельем. Я сама рада этому. Порой хочется отвлечься от реальности и помечтать.

Я вздохнула, лениво подпирая рукой подбородок. За спиной стояла суета, одногруппники сегодня отличались оживленностью. Чирикая ручкой незамысловатые узоры, шум в аудитории неожиданно прекратился. Было ли тому причиной внезапного появления куратора группы – я не знала.

– Добрый день мои дорогие, – я выпрямилась на стуле. – Сегодня к нам перевелся новый студент.

Новый студент? В середине года?

– Он приехал из другой страны и совершенно не знает о нашей культуре. Прошу любить и жаловать.

Все это было похоже на японский комикс: приходит студент по обмену, иностранец. Красив, богат и неженат.

Но мои глупые мысли сошли на нет когда из-за двери показался Он. По аудитории прошел восхищенный вздох, задние парты оживились. А я же…

Юноша был красив, очень красив. Я никогда раньше не встречала подобной красоты. Смесь дикости, сексуальности и элегантности. Он был высок, я едва представляла, как достаю ему до плеча, запрокидываю голову назад и всматриваюсь в голубизну его глаз. Я тонула в них, растворялась в них. Он осматривал присутствующих слишком высокомерно, словно мы букашки, а он Бог. Возможно, так и есть.

Для меня.

И тут неожиданно юноша посмотрел на меня, и я прижалась спиной к спинке стула.

То что я увидела в его взгляде, было не тепло и радушие, присущее всем новичкам, дабы завоевать расположение. Нет.

Нечто ужасное. Нечто под названием ненависть.

Я вскочила, прервав монолог куратора, схватила сумку и стремглав выскочила за дверь, лихорадочно хватая ртом воздух. Прислонившись спиной к стене, попыталась привести дыхание в норму.

Бесполезно. Я была так напугана, что задрожали колени. Никогда не видела столь явной ненависти к себе.

Я слегка постучала по щекам. Какое мне дело до его ненависти? Спускаясь по ступенькам позади себя услышала шум. Обернулась и увидела перед собой юношу.

– И не смотри так, – в голосе столько ненависти, что я задрожала.

Сжав руки в кулаки, я отвернулась спускаясь с последних ступенек. Вдруг меня развернули с такой силой, что я упала на его грудь. Незнакомец что-то прошипел и резко оттолкнул меня, словно я мерзость.

Я подняла глаза.

Незнакомец что-то такое прочитал в моем взгляде, от чего резко замахнулся кулаком. Он вот-вот ударит меня! Резко прищурившись, ожидая удара я затаила дыхание. Но его не последовало. Приоткрыв один глаз, с опаской наблюдала за незнакомцем. Его странная поза, должна напугать меня. Заставить бежать от него, но я стояла и наблюдала за бурей чувств в его глазах.

Время будто остановилось. Перестало существовать целый мир, кроме него одного. Рука невольно коснулась щеки, поглаживая. Юноша вздрогнул как от боли, из губ вырвался вздох. Меня отвлекает шум за спиной. Едва я отвернулась, как незнакомец исчез.

Домой я вернулась раньше обычного.

Снимая обувь, не надевая тапочек, прошла на кухню. За плитой стояла высокая фигура. Вдыхая аромат любимого прованского супа из утиной грудки и овощами, я блаженно улыбнулась.

– Еще немного и будет готово.

– Сегодня праздник?

Я сразу же пожалела о своих словах. Оля вздрогнула, накрыла крышкой кастрюлю и не оборачиваясь вышла из кухни.

Проклятье!

Почему Артур умер, оставив сестру убитой, опустошенной?

Ненавижу мужчин!

– Можно? – вежливо поинтересовалась я и не ожидая ответа, закрыла за собой дверь. Сестра лежала на кровати ко мне спиной. Ее плечи тихо вздрагивали, и мне стало невыносимо больно.

Год назад сестра познакомилась в больнице с парнем. Пропадая у него целыми днями, Оля не заметила как влюбилась. Влюбилась настолько, что не могла без него жить. Он ушел, так просто оставив ее ждать своего часа.

Несправедливо.

Я почувствовала, как слезы стекают по щекам.

Ненавижу любовь.

Зашторив окна, я легла к сестре на кровать, и вопреки ее сопротивлению обняла ее за плечи. Мы долго лежали так, пока глаза не иссохли от слез. Пока за окнами по-настоящему не стемнело и услышали шум в прихожей.

– Родители вернулись, Оль.

Я уже была у двери, как сестра схватила меня за руку.

– Останься, пожалуйста.

Не знаю что заставило меня в ее голосе остаться. Может горечь, с которой прозвучали ее слова? Я присела на край кровати, слегка поглаживая голову сестры. Оля повернулась, положила голову мне на колени и прикрыла глаза. Я не плакала когда ее размеренное дыхание остановилось. Я не плакала, когда услышала ее последние слова.

Нет.

Я не плакала. Настоящую боль не выразить слезами, ни словами.

Я не видела, как в комнату ворвались родители, отрывая меня от тела сестры. Упав на пол, я отползла к стене.

Покачиваясь из стороны в сторону, обхватив руками колени, наблюдала за прибывшими медиками. Сестре не помочь, ее судьба давно предрешена. Еще в день знакомства с Артуром Мортенсеном.

Ненавижу любовь.

Прошли дни. Родители замкнулись в себе. После смерти Оли от опухоли головного мозга, они закрылись от внешнего мира. Спустя два дня таблоиды неустанно трубили о смерти Яна Мортенсена. Студента, только поступившего к нам погиб в страшной автокатастрофе. Он пролежал в коме неделю, врачи боролись за его жизнь и все же не спасли. Зачем медицина, если люди только и умирают?

От мамы я узнала, что семья Мортенсен является нашими друзьями. Сама о них я никогда не слышала или не хотела слышать. Я сомневалась с ответом. В голове столько перемешалось…

Так же узнала, что младший сын Артур был давно влюблен в Олю. Наблюдая за ней часами, юноша влюбился в нее. Но узнав о своей болезни сдался. Сдался настолько, что его же любовь и погубила ее.

Именно это твердила мама изо дня в день.

– Не желаю больше слышать об этом! – кричу я.

Мама потянула ко мне руки:

– Но София…

– Хватит! Еще одно слово…

Пусть она замолчит!

– Она теперь с ним, оставь ее в покое!

Мама ненавидела и в то же время любила Олю. Но когда она говорит об Артуре, ее голос сочился ядом.

– Не смей затыкать мне рот, нахалка. Оля…

Я не сдержалась.

– Правильно! Она просто спит вместе с Артуром. Они свободны, ведь ты всегда лишала ее свободы! Она ведь приемная!

Секунда и щеку обдало жаром.

– ЗАТКНИСЬ!

Папа быстро прибежал на звуки голосов. Успокаивая маму, меня опять оставили в стороне. Не желая находиться в этом здесь, я, собрав вещи, ушла из дома.