Мгновение
Шрифт:
Она смотрела на Федотова широко раскрытыми, ясными глазами, не узнавая его.
– О! Есть раненый!
– воскликнула Максумэ с огорчением.
– Я видел затонувший город, - сказал Федотов вместо приветствия.
– Я добрался до города!
– Не понимаю.
Ей принялись наперебой объяснять, почему у Федотова забинтованы плечо и голова, показывали то на фотоаппарат, по-прежнему висевший у него на шее, то на колыхавшееся внизу озеро. Максумэ только вертела из стороны в сторону головой, недоумевающе улыбалась, пожимала плечами.
– Я сам объясню, без комментаторов, - сказал Федотов сердито и, шагнув вперед, отстранил археологов, теснившихся подле Максумэ.
– Вы просто не узнали меня, - произнес он мягко, обращаясь к ней.
– Я Павел. Помните?
И, к изумлению Василия Николаевича и других, принялся перечислять, не спуская глаз с девушки:
– Москва, 1936 год, лохматый щенок на бульваре, гражданин с газетой, потом речной трамвай, разговор о Согдиане и о будущей вашей профессии, сломанный карандаш, полетевший за борт, и, наконец...
– А! Довольно! Я узнала вас!..
Максумэ не тронулась с места, но глаза ее под высоко вскинутыми широкими бровями засияли.
– Значит, вы добрались до озера?
– Как видите.
– Теперь сможете спокойно работать под водой...
– Конечно. Будете охранять меня.
– Да. Если возникнет опасность, я сразу же сообщу в ваш лагерь. Но, судя по ряду признаков, грозное мгновенье повторится не скоро...
– А ведь я остановил мгновенье, Максумэ!
– сказал Федотов, не отрывая взгляда от милого крылатого лица. Снова, как много лет назад на Москве-реке, почти не замечал окружающих людей, будто на берегу пустынного горного озера остались только двое: он и Максумэ.
– Я запечатлел на фотопленке то, что неповторимо.
– Затонувший город?
– Да. Вот он - здесь!..
И молодой археолог поднял на ладони и показал Максумэ фотоаппарат, на отполированной поверхности которого скользнул быстрый солнечный зайчик.