Чтение онлайн

— Впрочем, ведь вы англичанин! Это другое дело! — продолжала графиня.

Теперь она говорила по-английски. Несомненно, она хорошо знала язык, а ее французский акцент казался очаровательным.

Перед обедом подали шампанское, по словам графа, присланное с собственных его виноградников. Затем все перешли в столовую, где стены украшали работы французских мастеров.

Симонетта искренне забавлялась, наблюдая, как графиня изо всех сил старается пленить отца. Она льстила ему так умело, что девушка не могла не восторгаться этой игрой, столь изысканно отточенной и умелой.

— Мне хотелось бы поговорить с вами, — обратился граф к Симонетте, как только его сестра полностью завладела вниманием герцога.

— Простите мне мое невнимание, — отозвалась девушка, — но я пользуюсь случаем и любуюсь убранством вашего дома. Я впервые во французском замке.

— Осмелюсь предположить, он сильно отличается от тех мест, где вам приходится жить. Вы снимаете комнату в Париже одна или вместе с другими ученицами? — насмешливо спросил граф.

В глазах Симонетта блеснул озорной огонек.

Похоже, несмотря на опасения герцога, граф не сомневался, что перед ним всего лишь юная ученица художника.

Она слышала от отца, что многие ученики приходят в кафе, где собираются художники, стараясь найти какую-нибудь работу: иногда натурщиками в художественных классах, иногда позируя художникам в мастерской.

Но для импрессионистов с их концепцией живописи на пленэре натурщики в общем-то значили мало.

Герцог рассказывал дочери, что случаются порой потасовки учеников художников с профессиональными натурщиками, у которых первые отбирают работу.

— Я горжусь своим замком, — продолжал тем временем граф. — Моя семья владеет им уже три столетия.

— Он не пострадал во время революции?

— В этих местах были беспорядки, но не такие ужасные злодейства, как в Париже.

— Должно быть, вы очень гордитесь своими владениями!

— Бесспорно! Особенно теперь, когда могу показать их вам.

— Но меня больше всего интересуют картины, принадлежащие кисти Моне. Я жду не дождусь, когда увижу его работу, ведь они друзья с моим учителем.

— Я покажу вам ее, и, надеюсь, к концу вечера мы с вами подружимся.

Он сделал особый упор на этом слове, как будто вкладывая в него какой-то особый смысл.

— Расскажите мне, что вы приобрели за последнее время. Я слышала о ваших симпатиях к импрессионистам и вашем добром к ним отношении. Ведь им так трудно продать свои картины.

— Я считаю себя истинным ценителем живописи, — похвастался граф, — и уверен, что в будущем тем, кто сейчас пренебрежительно отзывается об этой новой школе живописи, придется прикусить язык.

— Надеюсь, я очень на это надеюсь, — подхватила Симонетта и уже шутливо добавила:

— Возможно, к тому времени окажется, что даже мои работы чего-то стоят.

— Вы уже сейчас не станете испытывать трудностей с продажей ваших картин, если только доверитесь мне, — понизив голос, проговорил граф.

Симонетта подумала, что неплохо было бы объяснить этому самоуверенному знатоку, насколько она не нуждается в деньгах, но не знала, какими словами выразить эту мысль, чтобы граф ничего не заподозрил. Поэтому она решила сделать вид, что не обратила внимания на слова графа, и продолжала рассуждать о творчестве импрессионистов.

Девушка заметила, что граф, почти не слушает, зато не спускает темных глаз с ее лица. Он рассматривал, словно оценивая ее, ничуть не заботясь о том, что ей неловко под этим пристальным взглядом.

Симонетта полагала, что бояться ей нечего. Рядом был отец, к тому же, посмотрев картины, они немедленно покинут дом графа и больше не будут встречаться с ним.

Но все оказалось значительно сложнее, чем она думала.

После обеда они вернулись в салон.

Граф показал им картины, украшавшие стены, в том числе и «Лето» Моне. Эта работа его друга показалась герцогу прекрасной, как он и ожидал. Симонетта, конечно, подумала так же.

У графа были и другие полотна Моне, картины Мане и полотно Сислея, полное такого очарования, что показалось Симонетте посланием из некоего фантастического мира. Она внимательно разглядывала это творение художника, совершенно забыв, где находится. Неожиданно она заметила, что графиня увлекла герцога в соседнюю с салоном комнату, и они с графом остались вдвоем.

Девушка хотела последовать за отцом, но граф схватил ее руку.

— Мне надо поговорить с вами.

— Но… картины… в другой комнате.

— У нас еще будет время. Потом.

Симонетта попыталась высвободить руку, но граф не отпускал ее.

— Прошу вас… вы делаете мне больно!

— Не правда, — ответил граф, — но я не желаю, чтобы вы ускользнули от меня. Вы очень хорошенькая, Симонетта. Такая хорошенькая, что я не могу ни о чем другом думать с тех пор, как увидел вашу прелесть.

Он говорил как-то странно, глубоким низким голосом, полным скрытого волнения, смысл которого был ей непонятен, и она посмотрела на него с удивлением.

Взгляд графа словно обжигал, и Симонетте вдруг стало страшно. Она попыталась успокоить себя. Стоило ей окликнуть отца, она оказалась бы в безопасности.

Она снова попробовала высвободить руку, говоря:

— Мне не нравится… когда меня трогают.

— Но я этого хочу, — ответил граф. — И я хочу сказать вам кое-что…

— Что же?

Поведение графа казалось ей весьма странным, но ей не хотелось устраивать скандал и огорчать отца.

— Колверт слишком стар для вас. И он не может заботиться о вас так, как могу я.

Все это время Симонетта избегала смотреть на графа, разве что бросала на него мимолетные взгляды, но теперь она пристально взглянула в лицо этого человека.

— Я наряжу вас, — заговорил граф, — и вы станете еще прекраснее. Я накуплю вам драгоценностей, подарю карету, квартиру в Париже. Вам позавидует любая женщина. Мы покинем Ле-Бо, и я отвезу вас прямо в Париж.

Какое-то время Симонетта не могла прийти в себя. Она тяжело дышала, не в силах выговорить ни слова.

Мозг лихорадочно подыскивал слова, которые она могла бы произнести в ответ на это столь жуткое предложение.