Чтение онлайн

Они не знали, когда меня освободит суд присяжных заседателей, а эта бомба была настроена на определенное время. Они не знали, и упустили возможность. Такие люди просто фашисты. Нет другого слова для того, чтобы описать таких людей.

За два часа до того как суд освободил меня, ко мне пришел индийский посольский служащий из Сан-Франциско. Его послал индийский посол, чтобы он спросил меня, не нужно ли мне что-то.

Я сказал: «Ты пришел слишком поздно. Меня освободят через два часа. Где ты был двенадцать дней?»

Меня освободили, и тогда мне позвонил посол из Вашингтона: «Вам нужна наша помощь?»

Я сказал: «Какую помощь вы мне может оказать сейчас? Где вы были в эти двенадцать дней?»

Я сказал: «Мне не нужна сейчас никакая помощь. Если вам самим нужна помощь, можете сказать мне, и я могу помочь вам. Вам должно быть стыдно, вы должны просто подать в отставку, вы не смогли замолвить за меня ни слова, и теперь вам лучше молчать. Вы должны были дать интервью по телевидению, в котором говорится, что это совершенно нелегальные действия со стороны США, вы должны были оказать давление на американское правительство». Но они не пошевелили даже пальцем. Произошло обратно, я слышал из надежного источника, что американское правительство купило двух членов индийского парламента, чтобы они помешали парламенту в том случае, если он попытается помочь мне каким-либо образом.

Когда суд принял решение о моем освобождении, им пришлось меня освободить, потому что я не совершал никакого преступления, они сразу выпустили закон в Германии, согласно которому я не имел право въезжать в нее. Они сделали это из-за того, что в Германии у меня шесть общин, такого же типа, как в Америке, и они боялись, что если я поеду в Германию, я сделаю большую общину больше, чем в Америке, там уже было шесть общин. А Западная Германия находилась под их воздействием.

Это такая чепуха. Я никогда не был в Германии, я никогда не совершал никакого преступления в Германии, но они чувствовали ко мне такую антипатию, они боялись, что я отправлюсь после того, как меня освободят, сразу в Германию. И они приняли закон. На самом деле им закон принимать было не нужно, можно было просто отказать мне в визе. Но они, наверное, боялись, какой-то посол мог находиться под моим влиянием, и мог бы дать мне визу в Германию. И поэтому они решили сразу оставить все точки в этом вопросе, и принять закон, согласно которому я не имел права въезжать в Германию, под угрозой мгновенного ареста.

Какой предлог они для этого нашли? Я был признан опасным человеком, у меня было большое количество последователей, которые любили меня настолько сильно, что могли сделать все, что угодно, а они не хотели рисковать.

По этой причине немецкий парламент принял решение, согласно которому я не имел права въезжать в Германию.

Восьмого ноября после того, как его освободили под залог, Раджниш полетел в Раджнишпурам. Он отдыхал там до четырнадцатого ноября, после чего его вызвали на судебный процесс, который состоялся в Портланде. Его адвокат договорился о штрафе. Раджниша оштрафовали на четыреста тысяч долларов и приказали покинуть территорию США сразу после судебного процесса.

Они не смогли доказать мою вину, у них не было никаких улик против меня, они прекрасно понимали это, и судья понимал это, все понимали это, и в основном речь вообще шла о двух преступлениях, в которых они меня пытались обвинить.

Меня пытались обвинить в том, что я помогал саньясинам заключать браки по расчету, и все эти браки были направлены только на то, чтобы остаться в Америке. Это было полностью ложное обвинение, потому что три с половиной года я молчал, и я вообще не встречался с саньясинами. Да, саньясины заключали браки просто для того, чтобы получить американское гражданство, но я не имел к этому никакого отношения, и я не был виноват в этом. Я никому не говорил, ни одному человеку, чтобы он заключил брак по расчету. Я вообще не видел людей, не встречался с ними, я был в уединении и в тишине.

Весь дом — двадцать человек, которые заботились обо мне, были свидетелями того, что никто не входил в мой дом, и я никуда не ездил. Это обвинение было совершено нелепым.

Второе обвинение заключалось в том, что перед поездкой в Америку у меня было намерение остаться там навсегда. Я сказал моему адвокату: «Это совершенно нелепое обвинение, потому что до тех пор, пока они не научатся читать чужие мысли, они не имеют права меня обвинять в этом, мне кажется ни прокурор, никто другой не научился еще читать чужие мысли. Вот я сейчас стою здесь в здании суда, можете ли вы сказать, что я сделаю в следующее мгновение? Если вы скажете, что сможете, я в лицо скажу вам все, что я о вас думаю,

И если вы не можете видеть мои намерения, когда я стою прямо перед вами, на каком основании вы говорите, каковы были мои намерения до того, как я попал в Америку? Кроме того, вы не имеете права наказывать меня за намерения!»

Против меня нет свидетельств, я не совершил никакого преступления, они шантажировали моих адвокатов, причем самых лучших в Америке. Прокурор говорил моим адвокатам: «Если вы хотите, чтобы Бхагаван жил, вам лучше не ходить на суд, потому что и в, и мы знаем, что он не совершал никаких преступлений, что все тридцать четыре обвинения ложные. Но правительство США никогда не потерпит поражение в суде от одного единственного человека!»

Это дело было делом США против Бхагавана Шри Раджниша. Самая великая нация в мире, самая большая сила в истории человечества не хотела потерпеть поражение от одного единственного, слабого человека.

Мои адвокаты пришли ко мне со слезами на глазах. Они сказали: «Мы здесь для того, чтобы защитить вас, но это кажется невозможным. Мы не можем пойти на этот риск и пойти на суд, потому что нам прямо сказали, что ваша жизнь в этом случае не будет стоить и ломаного гроша. И мы согласились принять два обвинения в ваш адрес, чтобы дать американскому правительству возможность спасти свое лицо, чтобы они могли депортировать вас из страны».

Это произошло за десять минут до того, как начался суд, федеральный прокурор, судья Леви, спросил у меня про эти два обвинения, которые согласились признать мои адвокаты, это было чистой формальностью. Это было так странно, что из двадцати четырех обвинений судья Леви спросил меня сразу только про эти два. Он спросил меня: «Вы признаете свою вину по этим двум обвинениям или нет?» Ясно, что судья Леви тоже был частью этого заговора.

Но я сумасшедший по-своему. Я просто сказал: «Я есть». И мой адвокат, Джек Рейсом мгновенно добавил, а он стоял рядом со мной: «Виновный». И поэтому на судебной записи все предложение звучало так: «Я есть виновный». Но я не говорил этого, я скорее готов был бы быть распятым, чем сказать такое и признать ложное обвинение.

Когда мы вышли из здания суда, Рейсом сказал мне: «Создалась такая странная ситуация, прекрасно, что судья Леви не обратил на это внимания».

Леви сразу вынес свой вердикт. Это тоже было так странно. После того, как я признал или отрицал свою вину, вердикт суда должен был быть сначала написан, но судья произнес его сразу. Он уже был на столе написан, он просто его прочитал. Наверное. Он был написан даже не им, наверное, ему его просто дали.

Приговор гласил, что меня нужно оштрафовать на четыреста тысяч долларов. Мои адвокаты были шокированы, они не могли поверить в то, что за эти два условных обвинения, которые к тому же были ложными, меня оштрафуют на такую астрономическую сумму денег, и депортируют из Америки, пять лет мне нельзя был въезжать в Америку, а если бы я въехал, меня бы приговорили к десяти годам тюремного заключения. Мне сказали, что я должен взять мою одежду из тюрьмы сразу после суда и отправиться в аэропорт, в котором меня уже ждал самолет. Мне нужно было покинуть Америку сразу после суда, чтобы я не мог обратиться в Верховный Суд с апелляцией.

Другой мой адвокат Мак Крей, прекрасный человек, который понимал что происходит, сказал Вивеке, моей секретарше, после того, как я покинул здание суда: «Мне кажется, что они снова сделали это, они снова распяли Иисуса. Я сожалею, и чувствую себя таким беспомощным!»

Это важно, в двадцатом столетии, после прошествия стольких лет, если бы Иисус был даже распят, это сделали бы сами христиане. Это сделали ортодоксальные христиане Америки, к которым относился Рональд Рейган.

— Изменились ли вы после того, что испытали в Америке?