Чтение онлайн

Во время наших совместных встреч мы с Мартой невольно старались избегать обстоятельных разговоров на тему творчества. Обычно, если у кого-то появлялось в Потоке что-то новое, обменивались скупыми, по большей части исключительно вежливыми похвалами в адрес друг друга и сразу замолкали, нарочно осторожно, деликатно, но по общему молчаливому согласию, направляя беседу в иное русло. Это всегда оставляло за собой чувство неловкости и скованности, создавало между нами несуществующие ранее границы, отдаляло и делало нас какими-то другими, чужими и холодными. Однако мы не стремились избавиться от этого, хотя, наверное, могли бы. Могли, если бы я решился начать разговор… Могли бы, если бы решилась Марта.

Но ничего не менялось. И я уже начал было думать, сначала будто вскользь, как это часто бывает в первый раз, когда мысль вдруг появляется и пугает, оставляя на коже пелену холодного пота, а потом все чаще, все отчетливей и осознанней, что, возможно, мы с Мартой просто такие люди, не друг для друга, и пришло время разойтись, остаться хорошими знакомыми, но нет, увы, не друзьями.

Как странно, размышляя на эту тему, я чувствовал уверенность: вот об этом я способен сказать ей хоть прямо сейчас. Я делал такое много раз. Но теперь отчего-то меня настораживала простая мысль: я так легко могу все бросить, но, кажется, совершенно не могу бороться.

И надо ли оно … бороться?

По стеклу окна крупными каплями барабанит дождь. Я сижу напротив, уютно примостившись на одном из двух высоких, вращающихся стульев и медленно потягиваю горячий ароматный чай с какими-то душистыми травами. Понятия не имею что в составе, если честно, чай подобрала Система, но вкус точно такой, какой необходим для идеального дождливого вечера – чуть терпкий, чуть обжигающий, словно во рту кусочек перца, но в тоже время обволакивающе сладкий и с легкой кислинкой.

На Экранах, а свет в комнате приглушен, так что они отбрасывают впереди себя яркие, холодные, неоновые прямоугольники, мелькают интерфейсы Системы. Я в очередной раз разглядываю коллекцию натюрмортов, начал с голландцев семнадцатого века, а теперь, кажется, уже подбираюсь к импрессионистам в надежде отыскать вдохновение для нового Мгновения. В последнее время с этим у меня туго, да и зрители в Потоке заметно заскучали, Система предупреждает, интерес падает, значит надо бы постараться и придумать что-то новое и грандиозное.

– Так… Может уйти от этой квазистатичности изображения и попробовать добавить больше движения? Хм…

Внезапно в углу экрана мелькает уведомление. А спустя пару секунд слышу стук в дверь.

– Марта?

Я удивлен. Она улыбается.

– Привет, Юрген. Не против?

Проходит внутрь. На пол с легким шорохом падают прозрачные капли.

– Нет… Нет, конечно… Заходи.

Закрываю дверь, едва касаясь ее прохладного, мокрого плеча, и замираю. Она раздевается, откидывает капюшон, снимает длинный, блестяще зеркальный от дождя плащ, привычно отправляет его в прозрачную, утопленную в стену капсулу шкафа. Затем проходит в комнату, любопытно оглядываясь кругом, замечает Экраны.

– Чай?

Я совсем сбит с толку и немного раздражен. Она не предупредила, что зайдет, а у меня были свои планы на вечер. Вокруг нас, как на зло, все тот же загадочный, уютно интимный полумрак, он словно нарочно намекает на что-то, и это действует мне на нервы.

– Да, не откажусь, спасибо.

Она кивает, отбрасывая назад влажноватые, волнистые волосы. Проходит за мной к столу кухни. Я жду пока автомат приготовит еще напиток, после чего усаживаюсь на стул, плотно обхватывая ладонями свою полупустую уже чашку.

Марта синхронно повторяет это движение.

Мы – друг напротив друга, словно приготовившиеся к обороне или, быть может, к примирению?

– Юрген…

Она вздыхает. Делает глоток. Чуть морщится. Я боюсь шелохнуться, чувствую ее напряжение и волнение, концентрацию решившегося на серьезный поступок человека, и знаю, сейчас очень важно все не испортить.

Она опускает голову, скрывшись от меня, словно за занавесом, за шелковистыми переливами мягких волос. Ее лицо в их синеватой тени, а весь оставшийся свет в комнате вокруг – теплым шлейфом.

Она говорит тихо, но разборчиво. Говорит, что я для нее очень дорог, что она не хочет меня терять. Что долго думала, прежде чем прийти, и если я решил иначе, то она не помешает, встанет и тут же уйдет.

Она знает, что не идеальная и что, наверное, никогда не сможет уделять мне все свое время, что для нее очень много значит творчество, ее работа, ее дело, ее Изображения, она сама, и вряд ли это изменится.

Она понимает, порой с ней сложно, она очень ценит мою поддержку, мое внимание и заботу, пусть и забывает сказать об этом.

Она… она…

Я протягиваю руку. Вижу как блестят слезы под вуалью волос. И прерываю ее.

– Марта…

Она поднимает растерянные припухшие глаза, обрамленные темными пучками склеившихся от влаги ресниц.

– Слушай…

Пытаюсь подобрать слова.

– Просто будь помягче, ладно?

Она будто не понимает.

– Я знаю, ты отличный Создатель. Лучший. Но иногда люди хотят просто поддержки, дружеского совета, а не критики. Обсуждения, а не наставительных монологов. Возможно, даже похвалы…

Я улыбаюсь ей.

– Хотя бы за попытку. А то, как ты говоришь, как отвечаешь… Это… Это выбивает из колеи, понимаешь?

Она, немного нахмурившись, задумывается, а затем медленно кивает.

– Согласна.

Нам, кажется, одновременно и неловко, и очень радостно. Смутившись, делаем по глотку чая.

– Хм… Смотришь картины?

Марта косится на Экраны, ее голос неестественен и натянут. Вокруг еще держится странная, будто лишенная времени и пространства, атмосфера законченного откровенного разговора, но реальность потихоньку уже возвращается на свое место.

– Ага. Вот, думаю…

Я поворачиваюсь вполоборота, чтобы видеть и ее, и комнату.

– … Как бы сделать следующее Мгновение… Может, подскажешь?

Опять улыбаюсь. И она, довольно вскинув вверх кончик носа, широко улыбается в ответ.

– Еще бы…

Спрыгивает с табуретки.

– Я точно знаю, как сделать лучше!

Интервью

– И так, Юрген… Расскажи нам, как все началось? Наверное, из-за того, что ты работаешь Создателем или …

Взгляд блестящих, томно прикрытых глаз стремительно переходит ко мне. На лице моего собеседника легкая ободряющая улыбка, он удобно расположился в просторном круглом кресле, закинув ногу на ногу и облокотив руки о подлокотники. Элегантный узкий костюм не стесняет движения, волосы собраны и убраны назад, на запястьях поблескивают тонкие кольца браслетов, он выглядит идеально на фоне темной матовой обивки кресла, выхваченный четким кругом света из однотонных полотен пола и стен.