Чтение онлайн

Ереванцы ждали с нетерпением, когда заговорит гость. Хотелось знать, что привело его. Добрая весть или злая — о том, что над армянским небом вот-вот нависнет новая беда. По лицу тысяцкого нельзя было ни о чем догадаться. Даже вездесущим циранитакцам не удалось бы ничего узнать.

Наконец, когда слуга крепко запер дверь, Тэр-Аветис поднял голову.

— Братья-ереванцы, — начал он, — я привез вам привет от Верховного властителя воинства Сюника и Арцаха Давид-Бека.

— Пусть здравствует приславший привет! — перебивая друг друга, ответили ереванцы.

— Я привез вам также и послание Давид-Бека, — продолжал Тэр-Аветис. — То, что вы сейчас услышите, должно остаться в глубочайшей тайне, пока по воле господней не исполнится желаемое. — Голос у Тэр-Аветиса звучал повелительно. Слова с его уст падали с тяжестью свинца. — Вы знаете о том, что наш Большой Сюник и Арцах волею и силой своего народа сбросили иго персидских шахов. Вот уже три года живем мы свободно и независимо.

— Дай вам бог еще большей мощи! — воскликнул монах Григор. — Вы зажгли потухший очаг, вселили надежду в сердца погруженных в дрему армян.

— Это так, — подтвердил Ованес Хундибекян. — Наши горожане клянутся вашим именем. Персиянин Мирали из страха перед вами смягчился и говорит с нами почтительно.

— Давид-Бек давно изгнал бы из Еревана этого Мирали, если бы обстоятельства хоть немного благоприятствовали нам, — сказал тысяцкий.

— Мы очень ждем! — воскликнул Карчик Ованес. — Наши взоры обращены к вам. Ереванцы во всеоружии.

— Пусть Давид-Бек только покажется в наших краях, и не успеет он и чарки далминского вина испить, как мы повесим Мирали на крепостной башне! — заверил Погос Кичибекян, оглядывая всех своих.

— Знаю, знаю, — сказал Тэр-Аветис. — Мы придем. И царь Петр не оставит армян в одиночестве. В этом году ему не удалось прийти к нам на помощь. Подождем следующего года. Он держит с нами связь. И войско оставил в Баку изрядное.

— И мы получили от него обнадеживающее послание, — поспешили сообщить ереванцы. — Теперь вот ждем вас, и русских тоже.

— Если бы к Еревану подошел хотя бы один русский полк, мы в тот же день вздернули бы Мирали на главной крепостной башне.

— Веревка для виселицы навощена.

— У нас в окрестных селах около десяти тысяч вооруженных людей, — вставил Ованес Хундибекян. — Хан Мирали знает об этом и потому от страха забился в щель. Нет недостатка в порохе и пулях. Все готово, ждем только Давид-Бека, чтобы тотчас повернуть против хана.

— Это так! Верно! — подтвердили и остальные.

— Но, братья, — чуть понизив голос, сказал Тэр-Аветис, — оружие, которое вы приготовили для борьбы с персиянами, теперь придется направить против другого врага. Вы знаете, что турки заняли Тифлис? Султан привел в Эрзерум стопятидесятитысячную армию. Не сегодня-завтра он пойдет на нас…

Погос Кичибекян звучно сглотнул слюну. У Давида Мирзеджаняна брови полезли на лоб. Карчик Ованес ахнул. Монах Григор выронил из рук длинные четки. Кот подскочил к четкам и начал играть зернами цвета пламени.

— Сто пятьдесят тысяч! — простонал паронтэр Ованес.

— Неужели вы этого не знали? — удивился Тэр-Аветис.

— Нам известно, что турки захватили грузинскую страну. Слыхали мы также, что султан стягивает к Эрзеруму войско. Но Мирали хан клянется, что там едва ли наберется около десяти тысяч аскяров, что шах Тахмаз заключил союз с султаном и турки ни за что не пойдут на Ереван.

— Он хитрит, обманывает нас! Ах, нечистый! — обозлился красильщик Карчик Ованес. — Теперь понятно, почему он запретил нашим людям покидать город. В Карсе, говорит, холера. Брешет беззубый! Сам-то знает, что творится в Эрзеруме, а нас усыпляет, чтобы ничего не предприняли.

— Что же вы молчите, князья? Говорите, что теперь делать! — крикнул Погос Кичибекян. — Надвигается страшная беда.

— Надо напасть на Мирали и занять крепость! — предложил взбешенный Карчик. — Чего ждать-то? Взорвем персиянина, и конец!..

— И чего добьетесь? — прерывая разъяренного Карчика, спросил Тэр-Аветис. — Понесете огромные потери, подорвете свои силы, и все для того, чтобы на день-другой завладеть крепостью. А что будете делать, когда войско Кёпурлу Абдуллы саранчой налетит на вас?

Карчик Ованес съежился. Пламя воодушевления угасло. Он замолчал, но лицо было злое, выражало явное неудовольствие.

— Какой путь указывает нам наша надежда Давид-Бек? — спросил монах Григор.

— Может, он послал тебя посоветовать нам покориться туркам? — зло буркнул Кичибекян.

— Только этого недоставало! — вскочил как ужаленный Давид Мирзеджанян. — Да я скорее детей своих зарежу, а голову перед турком не склоню.

— Бек никогда не посоветовал бы вам покориться. Ему ли не знать, чем это может кончиться. Вон турки вывели армян из Эрзерума. Согнали их к Ардагану и всех вырезали.

— Что же нам делать?

— Прислушаться к совету Давид-Бека! — ответил Тэр-Аветис и, достав из потайного кармана письмо Бека, протянул его монаху Григору.

Монах снял с колен кота, потер глаза и начал читать:

— «Ереванские армяне, разрушители-османы идут на ваш город. Будьте готовы и бдительны. Тысяцкий Тэр-Аветис сообщит вам мою волю и передаст мой совет. Внемлите добру».

Лоскут голландской бумаги переходил из рук в руки. Все целовали красную печать Бека.

— А теперь слушайте, что предлагает вам Давид-Бек и старейшины Армянского Верховного Собрания, — снова заговорил Тэр-Аветис. — Всем народом вы должны переселиться в Сюник и Арцах.

Ереванцы на миг оцепенели, будто перед ними вдруг выросло что-то чудовищное. Даже не дышали. Но вот кто-то глухо простонал, кто-то громко вскрикнул. Все разом, не сговариваясь, посмотрели в открытые окна на родной город, на свои дома, во многих из которых еще горел свет. Вспомнили сады, что простираются до самого Паракара [50] . Вспомнили базар, узкие улочки, скот, что пасется в ущелье Раздана, а скоро его надо перегонять на склоны Арагаца и на пастбища Гегамских гор.

Бросить все это, бросить дома, унаследованные от дедов и прадедов, торговлю, ремесла, свои церкви? Да возможно ли такое?

Еще задолго до времен патриарха Гайка из поколения в поколение живут они здесь. И вдруг все бросить, стать беженцами, босыми и нищими, скитаться по свету?

Видя потрясение ереванцев и понимая, что многие сейчас смотрят на него как на врага, Тэр-Аветис поднялся.

— В переселении единственное ваше спасение, — сказал он с безжалостной жестокостью. — Села Нахичевана и Шарура уже поднялись в горы. В ущелье Вайоц, в Хачене и Варанде есть неприступные места. Переселитесь и поживите там некоторое время. Мы поможем вам. Обдумайте, братья, этот совет. Мы знаем, вы надеетесь на нашу военную помощь. Должен вас огорчить: сил у нас недостаточно, мы не сможем сразиться в открытом бою с превосходящими во сто крат силами врага. Турки возьмут Ереван. А потому, пока не поздно, переселяйтесь в наши горы. Не дайте погибнуть вашим близким.