Чтение онлайн

И именно эта неразрешимость отношений… У той, другой Мицы, у агента товарища Лучо, никогда не было никаких Томашеусов Кататеки и Дюдю, она никогда не укоряла его другими мужчинами, хотя она их имела, пожалуй, во сто раз больше, чем Мица номер один. И главное – у нее никогда не было любовника, никакого Грюгенгрюфера, он мог поклясться, что за все десять лет их жизни она ни разу не изменила ему!

Да пошел ты на хуй…

Это сказала ему совершенно другая женщина, которую он даже и не мог уже вспомнить, сказала не словом, а всей своей жизнью и смертью, а та, которую он знал и любил, не причинила ему никакого зла.

Да, милый мой Генрих! Мир устроен совсем не так, как мы об этом думаем…

– Все готово к бракосочетанию, мой фюрер! Фройлен Ева уже одета. Гости ждут. Я также исполнил ваше приказание и разыскал Грюгенгрюфера. Бедняга спрятался в дамском туалете нижнего бункера и собирался покончить с собой. Кстати, вот ваши капсулы с ядом. Замечательный, изысканный вкус! А что касается плохих новостей, сэр… Янки полностью заняли город. Здание рейхстага разрушено…

Что? Какая Ева? Какой бункер? Откуда это наваждение?

Падая в самую глубину сна, в кобальт и ультрамарин, Гитлер видел длинные пальцы товарища Лучо, которые, словно внимательные лучи, ощупывают Землю, рисуют какие-то знаки на ее континентах…

Так вот откуда берутся эти замысловатые круги на полях… Именно товарищ Лучо своими гигантскими щупальцами и выписывает эти круги!

Гитлер рывком сел на кровати, сорвал с себя одеяло. Тайна кругов раскрыта! Сколько лет ученые ломали головы над этими пресловутыми кругами. И только теперь…

– Да, пусть оно и правда, – продолжал Гитлер, уже вслух, громким шепотом… – Но разве может товарищ Лучо быть таким большим, иметь такие длинные пальцы?

– Может. Ведь товарищ Лучо – гений. Совершенно естественно, что он такой большой.

– А зачем ему вообще эти странные круги?

– Затем. Таким нехитрым способом товарищ Лучо находит себе новых друзей, единомышленников…

Гитлер понял, что с ним происходит что-то не то… Очевидно, ему подсыпали в ужин какой-то наркотик…

– Но для чего мне подсыпали наркотик в ужин, здесь, в кислотном желудке подводного корабля?

– Для того. Очевидно, тебя готовят к встрече. Это – как клизма перед операцией. Классика.

– А не слишком ли много согласных на стыке слов?

– Много. Их будет еще больше, если ты продолжишь думать по-русски.

– А знаешь ли ты русское слово с шестью согласными подряд?

– Знаю. Взбзднуть.

– А знаешь ли ты русское слово с девятью согласными подряд?

– Не знаю. Такого слова нет.

– Есть такое слово. И товарищ Лучо его знает.

С минуту Генрих смотрел на Гитлера, не мигая, как змей. Потом расхохотался.

Они сидели в кают-компании, Генрих откупорил бутылку «Советского шампанского», по признанию знатоков, самого лучшего шипучего вина в мире.

– В языке древних ацтеков попадаются и более могучие сочетания согласных, – сказал он. – Контрвзбзднуть – слово-чемпион для одной отдельно взятой страны. Ты, наверное, думал, что мы не осведомлены о твоем знании русского языка, и надеялся, что это как-нибудь сыграет тебе на руку, да?

Гитлер пожал плечами:

– Признаться, я подумал об этом тогда, в поезде… Но тут же сообразил, что это могло быть не более чем драматургическим ходом, о котором режиссер просто забыл. В жизни полно таких ложных ходов, ружей, которые никогда не стреляют…

– Ну, не скажи! – Генрих дотронулся до фигурки солдатика на столе. – В нашей реальности ружье просто висит на стене, ржавеет и старится, набирает антикварный потенциал, а в какой-нибудь другой – возьмет да и выстрелит.

– Это если принять, что альтернативная реальность возможна, да еще к тому же – что у нее те же самые декорации.

– А к чему ей другие? – Генрих указательным пальцем постучал солдатика по голове. – Если и существует какой-то Режиссер с большой буквы, то ему сподручнее воспользоваться существующими. В Режиссера можно верить или нет. Но есть способ объяснить реальность, ясно представив себе его образ. Если допустить, что жизнь – это какое-то бесконечное кино, и мы с тобой лишь тени на простыне…

– Кино, которое снимается здесь, со мной, в этой ебаной подлодке, шедевром не назовешь, – сказал Гитлер опять по-русски. – Режиссер же мне кажется довольно убогой личностью. Все дело в самом качестве его славы. Слава состоялась, но не та. И даже не в том полушарии планеты.

– Любое художественное произведение можно истолковать тем же методом, каким толкуют сны, – сказал Генрих, покачав солдатика на журавлиных ногах. – В данном случае, у нас присутствует слишком много фаллических символов. Со стороны может даже показаться, что Режиссер – это просто какой-то молодой человек, которого бросила девушка, и он хочет оправдаться перед ней, придумав всю эту архитрудную галиматью о замене жен и любовниц. Но реальность такова: Режиссер существует, он создал это кино, и мы приближаемся к его финалу, в котором ожидается довольно ловкий трюк. Конец будет настолько неожиданным, что зритель почувствует себя полным идиотом. Да и ты ни о чем не пожалеешь, милый Адольф!

– Вот что я хотел вам сказать… – Гитлер сфокусировал взгляд так, что его небесно голубые радужки, почти не содержащие меланина, сдвинулись к переносице, и это свидетельствовало о состоянии крайней задумчивости.

– Что это за стиль! – с возмущением перебил Генрих. – Разве мы перешли обратно на «вы»?

– Я имею в виду всех вас – тебя, товарища Лучо, покойного Джузеппе… То есть – незабвенного Сальвадоре. Всех лучистов. Я хотел сказать, что вряд ли у вас найдется такая сила, которая заставит меня работать на вас.

– Об этом не беспокойся. Сила найдется.

– Деньги меня не интересуют. Родных у меня нет… Так что, если вы захотите пытать кого-то в моем присутствии, засовывать его в электрический рояль или резать ему глаз…

– Ставить ему серную клизму… Слишком уж ты драматизируешь.

– Смерти я не боюсь.

– Trava guarda cigarra! – сказал Генрих, двинув по скатерти коробку Partagas, как бы делая ход в какой-то настольной игре. – Мы предлагаем тебе жизнь, а не смерть.