Чтение онлайн

Примаков пришел в Министерство иностранных дел с лозунгом: надо остановить расширение НАТО. Это Примаков и Служба внешней разведки первыми забили тревогу: Североатлантический блок приближается к границам России! Разведка еще в 1993 году опубликовала открытый доклад «Перспективы расширения НАТО и интересы России». Мнение Примакова резко разошлось с мнением тогдашнего министра иностранных дел Андрея Козырева.

— Президенту внушают, что существует заговор против России, что страна со всех сторон окружена врагами, — жаловался Козырев. — Я пытался сделать так, чтобы ручеек информации, поступающей из МИД, отличался от этого потока, но потерпел поражение.

Андрей Козырев считал, что специальные службы дают президенту искаженную информацию. В Службе внешней разведки с ним не согласны.

— Примаков хотел предупредить Запад и сказать: вот вы хотите расширяться, так учтите, что это не всем нравится, — рассказывала пресс-секретарь Службы внешней разведки Татьяна Самолис. — Я не думаю, что разведка действовала из желания что-то сделать вопреки мнению Министерства иностранных дел. Я сама слышала от Евгения Максимовича много комплиментов в адрес Козырева, когда о нем заходил разговор. И вообще — Примаков не тот человек, который капает на коллег…

Козырев в бытность министром внушал президенту: не надо слишком далеко заходить и возрождать в лице НАТО образ врага, потому что потом все равно придется с НАТО жить и партнерствовать. А разведка говорила о том, что приближение Североатлантического блока к границам опасно для России.

— Разведка выполняла свои обязанности — сообщала то, что думают ее аналитики, — говорила Татьяна Самолис. — Естественно, они могут быть правы или не правы. Президент сам говорил, что у него одиннадцать источников информации. Президент сделал выбор в пользу разведки. Я бы на месте МИД обижалась не на того, чья точка зрения возобладала, а на того, кто ее воспринял. Мне не совсем понятно, почему они обижались на Примакова, а не на президента…

О приеме в НАТО восточноевропейские страны стали просить практически сразу после того, как им удалось выйти из-под опеки Москвы. Президент Билл Клинтон всерьез задумался о расширении НАТО в апреле 1993 года во время открытия в Вашингтоне Музея холокоста. Пока не начались выступления, воспользовавшись минуткой, Вацлав Гавел и Лех Валенса, президенты Чехии и Польши, буквально зажали Клинтона в угол и стали убеждать принять их страны в НАТО.

Прежний президент Джордж Буш-старший не прислушался к их пожеланиям. Билл Клинтон, который всего три месяца находился в Белом доме, был более внимателен к восточноевропейским гостям. Советник президента по национальной безопасности Энтони Лэйк и Государственный секретарь Уоррен Кристофер в принципе против расширения НАТО не возражали. Министерство обороны не хотело тратить на это деньги, а Строуб Тэлботт, главный специалист Государственного департамента по Советскому Союзу, предупреждал, что это разгневает Москву.

После нескольких месяцев размышлений американцы решили осторожно двигаться вперед. В январе 1994 года Клинтон заявил, что в принципе НАТО будет расширяться, но это вопрос будущего. Когда в Брюсселе собрались лидеры стран блока, восточноевропейские государства испытали большое разочарование: были отвергнуты заявки всех, кто мечтал вступить в Североатлантический блок.

Соединенные Штаты не хотели злить Россию. Западная Европа не желала брать на себя обязанность охранять молодые демократии ни от России, ни друг от друга. И тем более выкладывать фантастические деньги на приведение восточноевропейских армий и их вооружений (советского образца) в соответствие с натовскими стандартами.

Польше, Венгрии и Чехии предстояло в ближайшие три года изведать все муки ревности и оскорбленного национального достоинства. Они с горечью убедились в том, что ни для Западной Европы, ни для России, ни тем более для Соединенных Штатов отношения с Восточной Европой не принадлежат к числу приоритетных. Главным партнером Запада оставалась Россия, и Запад понимал, как важно показать русским, что никто не пытается их изолировать.

От имени Бориса Ельцина лидерам некоторых стран Запада было направлено секретное письмо с протестом против расширения НАТО. В разговорах за закрытыми дверьми российские дипломаты говорили западным партнерам, что расширение Североатлантического блока приведет к усилению антидемократических сил внутри России. До поры до времени это действовало. Американские политики соглашались с тем, что от России военная угроза не исходит, что восточноевропейские государства нуждаются не в модернизации армии, а в развитии экономики. И стремиться им нужно не в НАТО, а уж скорее в Европейское сообщество.

Но все еще только начиналось. В Соединенных Штатах живет двадцать один миллион выходцев из Восточной Европы. Они стали бомбардировать Белый дом телеграммами с требованием впустить Польшу, Чехию, Венгрию в НАТО. Это серьезная сила, когда речь идет о выборах. А как раз приближались президентские выборы. Когда Клинтон баллотировался в первый раз, он говорил, что внешняя политика его не интересует, он займется улучшением жизни американцев. На вторых выборах он уже охотно рассуждал о своих достижениях в мировых делах. Ему нужен был громкий предвыборный лозунг. В Белом доме его придумали:

— Рейган разрушил Берлинскую стену, Буш объединил Германию, а Клинтон объединит Европу.

Главное состояло не в предвыборной стратегии Клинтона. Принято говорить, что НАТО расширяется. Но правда жизни состояла в том, что это восточноевропейские страны буквально ломились в НАТО. Они требовали, чтобы их приняли. Ни у американцев, ни у европейцев не было оснований говорить им «нет».

В штаб-квартире НАТО в Брюсселе можно встретить представителей трех основных профессий: дипломатов, которые стараются молчать, военных, которые говорят то, что им велели сказать, и разведчиков, которые говорят то, что приятно услышать собеседнику. Гостям из Москвы все обитатели штаб-квартиры НАТО повторяли одно и то же:

— Мы меньше всего хотим, чтобы Россия воспринимала расширение Североатлантического блока как вызов. Мы очень озабочены тем, чтобы Россия не оказалась в изоляции. Но что же нам делать, если страны Восточной Европы просят их принять?

А в России расширение НАТО многими воспринималось как непосредственная военная угроза: «Враг уже у Смоленска!» Зачем еще Западу понадобилось сохранять НАТО — после роспуска Варшавского договора, — как не для того, чтобы разрушить сильную Россию? Еще в 1991 году лидеры НАТО заявили: «Угроза полномасштабного нападения действительно исчезла…» Но безопасность европейских государств еще не гарантирована. Существует опасность региональных, малых войн. Известно, например, что Турцию и Грецию, которые находятся в постоянном конфликте, от войны удерживает только их членство в Североатлантическом блоке. НАТО ставит перед собой задачу предотвращать конфликты и преодолевать возникающие кризисы.

Многие члены НАТО — это сравнительно небольшие страны, которые вне блока чувствовали бы себя уязвимыми. Североатлантический блок гарантирует, что входящие в него страны не начнут воевать друг с другом. И что ни одна из этих стран не рискнет без общего согласия на кого-то напасть. НАТО обеспечивает стабильность и безопасность в Западной Европе. Те, кто не считал расширение НАТО катастрофой, говорили, что опасность исходит вовсе не от Запада. Почему мы видим опасность там, где ее нет, где находятся вполне цивилизованные страны?

К тому же Россия поссорилась со странами Центральной и Восточной Европы, оказавшимися в роли пешек в игре великих держав. Сколько времени они добивались от натовцев, чтобы те их приняли? А их держали в очереди, мурыжили — в том числе и по просьбе Москвы. Они мечтали вступить в НАТО, как Золушка хотела попасть на бал, считая, что там она встретит своего принца. Они считали, что НАТО — это тот клуб, в котором их ожидает принц. Наконец они получили входной билет, руки дрожат от радости, и тут появляется некто и говорит: а я вас не пущу…